Черный Пес
У всех есть мечта. По-крайней мере у всех живых есть мечта.
Можно конечно поспорить, мол, а вот что считать за жизнь? Но я придерживаюсь мнения, что коли уж ты не в могиле, то определенно жив и уж точно о чем-то мечтаешь.
«Я не мечтаю — я ставлю цели» — говорит мой лучший друг.
Цель, по мне, всего лишь план по достижению мечты. Понятие не противоречащее, не заменяющее мечту, а наоборот — продвигающее ее. Все цели, по сути, ведут к мечте. Мечтам. Не бывает такого, чтобы цель заканчивалась ничем.
Совокупность желаний рождает мечту, совокупность мечтаний равняется жизни. А цели — лишь способы достижения желаемого. Планы — график, по которому наши действия должны привести к логическому выполнению цели, а завершение многих целей должны привести нас к исполнению наших желаний.
«У меня нет цели, я плыву по течению» — говорил когда-то я сам.
В таком случае я работал на чужие цели. На чужие и на «автопилотные». Это базовые цели, которые не дают нам умереть с голоду, холоду, обеспечивают нас кровом и предметами первой бытовой необходимости. Рано или поздно эти цели закроются, нужды будут восполнены, ты обеспечен, сыт и возможно даже успешен. И что останется?
Либо волшебным образом найдется мечта, даже хотя бы самая завалящая цель, вроде — выдать дочь замуж или сделать ремонт на кухне, — либо вы присоединитесь к ребятам в депрессии, а потом и к тем, чьи имена высечены в граните. Иными словами умрете. Самовольно ли, или заболеете и скоропостижно скончаетесь разницы не имеет.
Таким образом, получается довольно простая формула.
Мечта = Жизнь
Моей мечтой всегда было небо.
Не знаю есть ли такие слова или технологии, способные вытащить из головы и сердца ощущение этого огня, который зажигается, когда я смотрю на него. Небо — моя самая большая любовь с самого детства.
И история моя начинается небом и небом же заканчивается.
Черный пес
В мире, где есть всего восемь стран, Сиюхвел мог бы считаться самым неблагополучным. И это с учетом того, что климат у него более-менее человеческий… не в пример круглогодичной зиме страны Льда или вечной пустыне страны Огня. Мог бы, но не считается.
Вся страна поделена между собой тремя гигантами: Короной и двумя гильдиями — «Багровая Лилия» и «Змеиный Клык»,— которые давно отвоевали себе позицию чуть ли не наравне с Королевским двором. Официально, конечно, вся власть принадлежит королевскому роду О'Коннэн, которые правят Сиюхвелом уже на протяжении многих поколений, упорно держась за власть и трон.
Однако де-факто...
Даже Корона вынуждена считаться с крупными и воинственными товарищами, которые регулярно предпринимают попытки по захвату власти.
И, когда эти попытки случаются (а случаются они довольно часто), то под раздачу подпадают все. Это и называют в Сиюхвеле — аронара. Своего рода гражданская война, революция и переворот на грани "выборов" одновременно.
***
То, что сирота, привезенный одной из работниц с востока, был магом, поняли далеко не сразу. Он был таким же обычным ребенком, как и все остальные… разве что гораздо более тихим и спокойным. К сожалению, дети магов и дети фано слишком разные, и это едва не стоило Лецию жизни.
Физиология магов такова, что помимо нервной и кровеносной систем, у них есть еще одна — магическая. Магические сосуды протекая еще одной системой в теле мага имеют центр в виде ядра, которое располагается с правой стороны, паралелльно сердцу. И помимо болезней обычных, магам свойственны и болезни необычные, предупреждение которых доступно только при точном знании того, что предполагаемый больной — маг.
Потому, заболев странной, необъяснимой болезнью, младенец медленно умирал. Увы, но приют был небольшой, а в виду войны никаких особых средств на лечение не было и вскоре, убедившись в неизличимости мальчика, его просто оставили на милость судьбы. Кормили? Да. Ухаживали? Да. Но не лечили.
Что тогда спасло жизнь маленькому магу? Да и кто теперь узнает?
Возможно эта была его магия и природное желание жить, возможно чудо, а возможно и болезнь не была такой уж тяжелой. Просто это был тот факт.
Кризис миновал, и теперь воспоминание о болезни на жизнь сироты в приюте никак не повлияло. Стоило ему подрасти, как воспитатели стали все чаще оставлять его в компании ровесников, а приютские дети зачастую бывают даже слишком жестокими и злыми. Нет, божьим одуванчиком он и сам не был, слишком рано научившись огрызаться в ответ, по-мелкому мстить и осознавать окружающих. О, по качеству мелких подстав его, кажется, было никому не переплюнуть.
Назвали его красиво. Лецилиан Фернандес.