Другие пилоты не особо его уважают. Как и механики раньше. Он для них выскочка. Разница в культуре общения разительна. Механики — иерархия. Пилоты — азарт и сила. Они гоняются, делают ставки, ненавидят. Их культура Лецию понятна, но неприятна.
Генри зовет его обратно на Биврик, Леций отказывается.
Идут года. Опять. Но теперь Леций счастлив. Не так, как был счастлив, когда получалось привести все в порядок. Когда его навыки механика находили подтверждение. По другому.
Патологически.
С больными от перегрузок мозгами. В лазарете с нервным истощением и срывом. С покоцанным от неудачной посадки лайнером.
Он прыгает в этот железный ящик, закрывает глаза. Запускается система. Мозги привычно сдавливает, когда он открывает глаза и видит "глазами" корабля.
Система пилотирования подключена к лобовым стеклам, как если бы он сидел в кабине пилотов, но он может также переключаться на камеры "брюха" крыши и боковые камеры. По желанию.
Леций почти привычно делает глубокий вдох. Плечи болят, когда он пытается поднять корабль в воздух. Начинающим пилотам советуют "разбегаться", даже если функционально корабль может взлетать вертикально.
Он бежит-бежит-бежит, колесами-ногами, и когда чувствует себя готовым — удар сердца, бездна под ногами, он захлебывается несуществующими потоками воздуха.
Он делает виражи. Толкает корабль плечом — тот кренится в нужную сторону. Он знает — достаточно намерения накренить судно, но пока не срабатывает. Поэтому из ящика он вылазит весь в синяках.
Один раз даже ломает челюсть во время посадки — врезался в посадочную полосу носом, задрал голову в "ящике", потом какая-то череда событий и вот уже у него перебинтованная челюсть.
Команда на эти самоубийственные вылеты не соглашается, ждут внизу. Во время миссий он так не эксперементирует.
Потом его ставят младшим "судном" в караван. Разница между живым пилотированием и обычным — автопилот не включить. Там, где другие пилоты могут сходить выпить чай или отлучиться в санузел — Леций не может отлучиться пока не посадит лайнер.
На первой же станции — он просит Эда установить обычную панель управления. С креслом, с рулевым штурвалом, с автопилотом. Другие пилоты воспринимают это как поражение. Леций — как способ уметь управлять любым способом из возможных.
Обычный штурвал после живого пилотирования — режет мозги не хуже ножа. Он должен нажимать миллион кнопок, тянуть рычаги и нажимать на педали. Он не разбирается. Приходится заканчивать миссию на живом управлении.
Системы конфликтуют. Чтобы помирить два способа управления — уходит еще полгода. И еще столько же, чтобы освоить хотя бы половину команд управления обычной панели.
Леций быстро учится, но даже так — отстает от других пилотов. Но Бади говорит, что для первых 90 лет — Леций гений.
Леций мыслит временными рамками фано, забывая, что долгожительство у него от магов. Единственное, что подарила ему его сущность.
— Хватит насиловать свой мозг, — Девора подает ему кружку с чаем и пытается забрать из рук книгу. — Ты не спал уже двое суток.
Леций знает, что она в него влюблена. Но продолжает делать вид, что не замечает. Девора — внучка Бади. Тот был бы счастлив.
— Не надо ничего выдергивать у меня из рук, — он тянет книгу обратно, она чуть поддается вперед, но упрямо держится за корешок. Леций поднимает глаза и они встречаются взглядами.
Девора симпатичная девочнка. Симпатичней многих. Она показывает ему язык, продолжает забирать книгу, и в момент, когда его сопротивление грозит стать "злым" он отступает.
— Хватит.
— Тебе хватит. Отдохни, кэп.
— Девора…
— Ева, зови меня Ева.
— Девора, — он встает. У него до сих пор болит вывихнутое запястье, после того, как Майлона "предупредила" что с ним будет, если он обидит ее младшую сестру. — Субор-...
— Ты сам никогда не соблюдаешь никакую субординацию, — она кружит по кабине пилота, показывая ему язык. Леций пытается выхватить книгу, натыкается на ловкие женские руки.
Это злит и раззадоривает одновременно. Он быстрее нее — ловит книгу, он сильнее ее — тянет на себя, разжимает цепкие женские пальчики по одному, он выше нее. В момент когда она поднимает на него глаза, что-то замирает. Сухость в горле и странный холод кончиков пальцев.