Как Лецилиан превратился в Леция, так и второе имя которое мальчику не говорили, затерялось где-то в ворохе бумаг, которые в свою очередь потерялись где-то в жерле войны и постоянных переездов. Теперь он просто был: Леций Фернандес. И это было имя, которое он запомнил с осознанием того, что он почему-то, но чужой.
Слишком слабый и болезненный, чтобы быть магом, и слишком другой, наделенный способностями и долгой жизнью, чтобы быть обычным человеком. Слишком похожий на них, оборванцев, но с какой неведомой искринкой в глазах, не свойственной фано. Аристократ? Нет, ворует еду, дерется и пакостит, как и все. Простолюдин? Тоже нет, слишком спокойный, с немного хитроватыми повадками и каким-то породистым достоинством, которое так выделяло его среди сверстников.
Тем не менее… он рос, учился, выживал. Хотя как учился: таскал книги и алфавиты из ближайшей к приюту школы, прятался за окнами в классы и слушал. Рано приучился таскать еду отовсюду, докуда только дотягивался, и все равно был слишком худым и хрупким для своих лет.
Увы, но война, перегорев и исчерпав себя на востоке, перекинулась жарким пламенем на запад. Город, в котором жил Леций, стал местом, где столкнулись «Багровая Лилия» и Корона.
***
Пятилетний мальчик, стоя в развалинах приюта, наблюдал за воздушной битвой. Проснувшись от того, что убежище под чердаком опасно трещало, он с почти обезьяньей ловкостью выскользнул сначала на второй этаж, а потом и в окно, которое со стремительной скоростью приближалось к земле. Где были остальные приютские и воспитатели, он не знал и потому единственное, что мог сделать, — вернуться туда, где еще пять минут назад был его дом. Однако… стоило ему поднять глаза, как липкий страх отступил и детский восторг при виде настоящих летучих кораблей затмил все.
Боевые корабли, огромные и массивные, дном едва не задевали землю: все же они больше были предназначены для битв на больших высотах, где любое столкновение фатально для обоих сторон. Огонь из их орудий громом и землетрясением отзывался на земле.
Глайдеры ― тоже корабли, только гораздо меньшего размера, ― лениво парили возле своих больших собратьев, изредка, но метко паля по вражескому флоту. Полноценные боевые крейсеры, на одного-двух пилотов, маневрировали и с огромной скоростью метались меж высоких зданий центра города, танцуя с врагами свой смертельный танец. Зрелище восхитительно-прекрасное и ужасное одновременно.
Леций неотрывно следил за каждым, на кого падал его взгляд, впитывая и запоминая все до мелочей, кидая на это занятие все внимание и страх. А свист разрезаемого воздуха, тяжелые взрывы, запах и вкус металла на языке, то и дело уходящую из-под ног землю он словно не замечал. Потом, став старше, Леций поймет, что все то небесное войско не сражалось в полную силу… что-то его удерживало, но в тот момент ему казалось, что весь мир сосредоточен на этой битве.
А потом… он оглянулся. И его взгляд упал на горящий город, черный дым от которого поднимался и затмевал восходящее солнце. Оглянулся и… испугался.
Так, как пугаются маленькие дети, громко и надрывно, не замечая вокруг ничего.
Он уже не видел, как битва в городе перетекла на окраину. Не слышал, как разрываются по округе гранаты, вспарывают землю пули — и много раз потом он слышал рассуждения о том, почему ни один шальной осколок его не задел. Наземные войска ведь тоже не стояли на месте. Но всего этого сосредоченный на своем страхе пятилетка не слышал, а когда услышал, то уже был прижат к земле чьим-то гибким, сильным телом. Его обдало жаром огня и запахом дыма.
Этот кто-то, спасший ребенка, оказался женщиной средних лет. Невысокая, узкоплечая, с длинными аккуратными пальцами, добрым взглядом.
Подхватив мальчика на руки, пригнувшись, она, то и дело оглядывалась, бежала куда-то в сторону большого оврага, куда взрослые запрещали ходить всем детям - уж больно любопытно им было, куда же каждый день катаются большие бронированные грузовики. Леций же, уткнувшись носом в ее плечо, продолжал плакать, вцепившись в грубую и жесткую то ли ткань, то ли материал.
― Тш, ― шептала женщина, когда в очередной раз спряталась за какой-то постройкой. Она пережидала время, чтобы вновь продолжить бег в безопасное место.
Сейчас они спрятались в самом центре жидкого перелеска, где рос густой, колючий кустарник и тощие высокие деревья. Леций не понимал, почему эта женщина так часто оглядывалась и почему ушла так далеко от безопасного, как он думал, дома. Запретное место казалось ему гораздо страшнее раздираемого битвой города.