Полковник Л. Манзон, в то время инженер 190-й И АД:
…И тут в небе со стороны Владивостока появилась парочка каких-то самолетов на небольшой высоте. Под плоскостями что- то похожее на поплавки. Заспорили, что это за тип самолетов, приняв их за свои – морской авиации. Но тут парочка снизилась и, пролетев вдоль стоянки, почти на бреющем, открыла огонь. Несколько машин загорелось. Заход повторился. Летчики дежурного звена попытались запустить двигатели, но, не получив никаких команд и заметив, что парочка делает очередной заход уже по их стоянке, покинули кабины и залегли на земле. Однако их стоянку обстреливать не стали: видимо, закончился боекомплект. Парочка только пролетела на бреющем и ушла в южном направлении. Загоревшиеся самолеты потушили. Некоторые из них потом удалось отремонтировать, но около десятка пришлось списать.
Что же было? Американская разведка накануне получила данные о размещении советских самолетов вблизи границы с Кореей. Предположили, что полк готовится вступить в боевые действия на северо-корейской стороне, и решили воспрепятствовать этому? В Хороле о случившемся узнали почти сразу – подобные слухи распространяются особенно быстро. Но так же быстро все успокоились, узнав, что никто из людей не пострадал. Командование нашей дивизии ответственности не несло – полк на этот период вышел из состава дивизии. Не предъявили претензий и к командиру полка – его не было в момент ЧП на Сухой Речке… В общем, основную вину возложили на начальника штаба подполковника Степанца и попытались обвинить в трусости командира дежурной эскадрильи, а также – дежурного звена. Делом занялась военная прокуратура.
В итоге начальника штаба осудили за то, что он в нарушение инструкций разрешил поэскадрильное размещение самолетов на стоянках, и за то, что не организовал сразу после перелета связь с ПВО Владивостока. А вот обвинение в бездействии при налете с него сняли – сумел доказать, опираясь на опыт войны, что давать команду на взлет истребителей при штурмовке аэродрома противника, – значит, обрекать экипажи под неминуемое уничтожение при взлете. И точно – Степанец при атаке находился на развернутом полевом пункте управления, держал в руках микрофон, но не счел разумным давать команду дежурному звену. А командиров дежурной эскадрильи в трусости обвинить не смогли: команды на запуск двигателей и взлет они не получали, оставаться в кабинах было бессмысленно. Кстати, меня следователь привлекал в качестве эксперта. Он поставил передо мной вопрос: нельзя ли было с земли сбить атакующие самолеты оружием истребителей? Пришлось разъяснить, что на истребителях оружие закреплено неподвижно, и если бы летчики дежурного звена открыли огонь, то поразили бы только свои самолеты на другой стороне аэродрома.
Из интервью с полковником В.Н. Забелиным, в то время летчиком 821 И АП:
– Конец 1950 года. В Корее уже полыхала война. У нас стали проводить учения с перебазированием частей на полевые аэродромы. 821 – й полк проводил учение с перебазированием авиации и наземного обеспечения. Полк перебазировался, расставили все три эскадрильи по стоянкам, а 8 октября прилетели два «Шутинга» и нанесли удар по стоянкам.
Официальные отчеты и то, что я видел, несколько расходятся. Считается, что один самолет взорвался, и еще шесть было сильно повреждено. На самом деле, было повреждено более двадцати машин, а в полку по штату всего сорок самолетов должно быть. В официальных документах: они сделали один заход и ушли. А на самом деле они сделали два захода. Расстреляли самолеты «Кингкобры», стоящие по линейке. Вот такая ситуация. И никаких МиГов там не было. Американцы расстреляли самолеты своего произвоизводства.
– Так это была провокация, или они перепутали?
– Не перепутали. Это была чистейшая провокация. Они прекрасно знали, куда летят. Пролетели сто километров от нашей границы с Кореей. Они всё прекрасно знали. Это придумали, что молодые летчики заблудились и прочее. Это ерунда.
А пострадавшие были?
– Про пострадавших я не помню. Убитых, во всяком случае, не было.
Один из жителей поселка Перевозное, бывший тогда еще школьником, в интервью газете «Правда Приморья» сообщал: «Уже вечерело, когда в небе над поселком появились американские истребители. Они стремительно прошли над школой, обстреляв ее из крупнокалиберных пулеметов. Самолеты летели так низко, что были видны не только их опознавательные знаки, но и ухмыляющиеся лица пилотов. Слава богу, обошлось без жертв. Никаких бомб не было. Несколько пуль попало в деревянный забор, за которым мы находились, а одна стреляная еще горячая гильза угодила в корову, которая паслась на школьном стадионе.