Памятник П. А. Румянцеву-Задyнайскому не сохранился, и до сих пор единственным напоминанием о нем была другая редуцированная модель, исполненная в мраморе для графа А.С.Строганова (эта подписная и : датированная 1793 годом фигура долгое время стояла в Строгановском дворце, а с 1930 года она вошла в собрание Государственного Русского музея) 2* .
Представленный бронзовый вариант модели с подписью скульптора Ж.-Д.Рашетта («Rachette fecit») и литейщика Э.Гастклу («Fondu E.gastecloux») интересен как с художественной, так и с исторической точки зрения. Есть основания предполагать, что изначально это произведение принадлежало семье полководца. Известный биограф Румянцевых П.М.Майков в одной из своих публикаций приводит сведения о том, что в 1832 году в канун празднования 100-летнего юбилея Первого сухопутного (шляхетного) кадетского корпуса император Николай I пожелал, чтобы «в корпусе был помещен портрет воспитанника, которым корпус может гордиться» – генерал-фельдмаршала и героя русско-турецкой войны П.А.Румянцева-Задунайского. Великий князь Михаил Павлович – главный начальник военных учебных заведений – обратился по этому поводу к сыну фельдмаршала графу С.П.Румянцеву, который В ответном письме от 26 января 1832 года писал: «…портрета покойного моего отца, с него списанного, не существует. Осмеливаюсь представить вместо сего Вам, Милостивый Государь, изображение в малом виде той колоссальной статуи, которую в честь его поставил граф Завадовский в своих владениях. Имеет оно, кроме художественного достоинства, довольно и сходства. Если бы Государю Императору угодно было по сему случаю приказать его выставить, то я униженнейше прошу Ваше Императорское Высочество исходатайствовать, чтобы оно было принято от меня в кадетский корпус как усерднейшее приношение» 3* . В исторической справке о музее Первого Кадетского корпуса, изданной в 1909 году, в перечне экспонатов (под № 20) действительно указывается «Бронзовая модель колоссальной статуи, воздвигнутой гр. Завадовским генерал-фельдмаршалу гр. Румянцеву-Задунайскому (кадетский выпуск 1740 года), принесенная в дар корпусу сыном знаменитого полководца графом Сергеем Петровичем Румянцевым» 4* .
Возвращаясь к истории самого памятника, вспомним прежде всего его заказчика графа Петра Васильевича Завадовского, одного из видных государственных деятелей эпохи Екатерины И. Он не случайно решил увековечить память о Румянцеве-Задунайском – покровительство полководца, под командованием которого Завадовский участвовал в русско-ту- рецкой войне 1768-1774 годов, сыграло решающую роль в его судьбе. В 1775 году при праздновании победы именно Румянцев-Задунайский рекомендовал Екатерине II малороссийского полковника, получившего тогда должность кабинет-секретаря. Обратив па себя «особенное внимание» императрицы, Завадовский сумел не упустить свой «случай» и сделал, подобно своему другу-сослуживцу и будущему канцлеру А.А.Безбородко, поистине головокружительную карьеру. К моменту заказа памятника Завадовский уже был сенатором, членом Государственного совета, управляющим Дворянским и Государственным заемными банками. Сохранилось его письмо от 12 апреля 1793 года, отправленное из Петербурга в Лондон графу С.Р.Воронцову, где Завадовский, в частности, сообщает: «Похвалюсь тебе, мой друг, добрым делом. Лет несколько работали и отливали по моему заказу бронзовую большую статую фельдмаршала Румянцева. Производил оную здесь находящийся художник Рашет. Вышла прекрасно в отделке, и образ его довольно похож. Я не хотел выставить оную здесь на показ всем, чтоб не протолковали укоризною, а отправил в мою малороссийскую деревню, где приготовлен для нее храм, чтобы воздвигнуть памятник благодарности моей к благодетелю»5* .
Речь идет о черниговском имении Ляличи, которое стало для Завадовского желанным местом уединения от придворной суеты. Любопытно его собственное описание черниговской усадьбы из письма от 20 ноября 1800 года: «Около тридцати лет, что я основался в сей деревне, нелюдной, некорыстной и без всяких выгод для хозяйства, полюбя единственно местные виды, и в ней обработал большим иждивением мою селидбу: по плану Гваренгия (Кваренги – Е.К.) выстроил дом каменный в здешнем краю на диво, какой и в провинциях Аглинских был бы замечателен, не со стороны огромности, а по красоте чистых препорций своего фасада. Создал также церковь каменную, больше чем деревенскую; в ней уготовано и место для моего гроба. Есть и садовые пригожие строения, а паче храм благодарности, в котором поклоняюсь ежедневно статуе благодетеля моего графа П.А.Румянцева, изображающей похоже лице и дела его. По ходатайству его жалована мне сия деревня, в Москве, в мирное торжество» 6* .
Жак-Доминик Рашетт (1744-1809)
1. Модель статуи генерал-фельдмаршала графа П.А.Румянцева-
Задунайского. 1793
Бронза, литье Частное собрание, Санкт-Петербург
2. Модель статуи генерал-фельдмаршала графа П.А.Румянцева-
Задунайского. 1793
Мрамор ГРМ
3. Памятник генералфельдмаршалу графу П.А.Румянцеву- Задунайскому. 1793
г. Глухое Перенесен из имения Ляличи Черниговской губернии в 1866 году
Не сохранился Фотография первой трети XX века
Храм Благодарности представлял собою увенчанную куполом ротонду, которую историки архитектуры связывают с именем Н.Л.Львова. Он же составил и аллегорическую программ) для статуи Румянцева-Задунайского, что сделало ее одним из самых значительных памя- тников русского просветительского классицизма. Фельдмаршал должен был предстать героем-победителем, отсюда антикизированное военное облачение, турецкие трофеи у ног и награды, пожалованные императрицей по случаю успешного окончания русско-турецкой войны. В день мирного торжества Румянцев получил фельдмаршальский жезл – «за разумное руководство», шпагу – «за храбрые предприятия», лавровый венок – «за победы», масличную ветвь – «за заключение мира» и «грамоту с прописанием побед его». При внимательном рассмотрении моделей статуи можно обнаружить как эти, так и другие атрибуты. которые в XVIII веке звучали весьма красноречиво. Согласно иконологическим словарям, крылатый Меркуриев жезл – кадуцей (он виден за щитом с гербом Румянцева) – означал «острот)- разума, красноречие, мир, премудрость, власть и прилежание», оливковый венок был символом мира, а дубовый – служил «ознаменованием заслуг тех, кои своим подвигом спасли жизнь сограждан своих».
Создание этого памятника нашло отклик в стихотворении Г.Р.Державина «Мой истукан» и в лирике поэта И.И.Дмитриева, который написал целую оду «К бронзовой статуе Графа Румянцева, воздвигнутой Графом Завадовским па его даче». Монумент с восторгом описывали и другие современники, посещавшие знаменитые Ляличи. Наполненный произведениями искусства дворец Завадовского они называли «волшебным замком», «златыми чертогами», упоминали и парк, «полный красного зверя: оленей, кабанов, козуль…». К сожалению, после смерти Завадовского его сын продал имение, затем оно переходило из рук в руки, и к началу XX века историк архитектуры Ф.Ф.Горностаев увидел весьма печальную картину: «Все грязно, все валится и гниет <…> в нижнем этаже пасется стадо, укрываясь от непогоды. Судьба не пощадила усадьбы, дом в ужасающем виде, запущен и обречен на медленную гибель» 7* . По словам того же Горностаева, на монументальной статуе Румянцева-Задунайского имелась надпись, в которой было указано, что «памятник проектировал Н.А.Львов, почетный член Академии художеств, модель сделана профессором и академиком скульптуры Рашеттом, отливал: статую из бронзы Га[с]тклу» 8* . Как мы уже знаем, Эдм Гастклу исполнил и уменьшенную бронзовую модель памятника. Это был также выходец из Франции, опытнейший литейщик, отливавший по моделям известных русских скульпторов статуи для украшения императорских резиденций. В 1775-1783 и 1790-1805 годах Гастклу преподавал в Императорской академии художеств литейное и чеканное дело.