— Вас приглашают в конференц-зал, — сообщил Василию сержант. — Проверить, что у вас в голове из школьных знаний осталось.
— У меня с местной географией и интерпретацией истории могут быть нюансы, — честно предупредил старлей. — Образование довольно фрагментарное.
— Разберемся, — ухмыльнулся военный, приглашая на выход.
— Ой… — прошептала Гермиона. Ей стало привычно-страшно, отчего Вася сразу же остановил военного.
— Что случилось? — внимательно оглядывая девушку и уже привычно накладывая диагностику, поинтересовался старлей. — Болит чего?
— Проверять… Оценка… Страшно… — Гермиона смотрела со страхом, что Василию совсем не нравилось. О «синдроме отличника» он знал, но не ожидал его встретить вот в таких обстоятельствах.
— Оценок не будет, — переглянувшись с сержантом, твердо произнес старлей, — ни оценок, ни выводов, ничего. Просто продемонстрируешь свои знания, тебя похвалят и все.
— А если… — девушка посмотрела как-то очень жалобно, но Василий эту недосказанность понял.
— Тогда получишь… — строгим голосом, намеренно сделав паузу, юноша добился удивления в глазах Гермионы. — Конфету! В наказание.
— Ка-ак? — удивилась девушка, движение которой продолжилось.
— Вот так, — хмыкнул Вася, детских комплексов совсем не ожидавший, но обходиться с ними умевший, спасибо профессору.
Устроившись в конференц-зале за столом, Гермиона уже выглядела более уверенной, но тут мистер Грейнджер показал, что хорошо знает дочь. Он внимательно посмотрел на девушку, протягивая листы бумаги, мягко улыбнувшись прокомментировал:
— Нет ничего страшного, если ты что-то не знаешь, Миона, пугаться не надо.
— Хорошо, — кивнула Гермиона, потянув к себе задания.
— Ну, поглядим, — хмыкнул старлей, вглядываясь в задания, содержавшие и некоторые специфичные пункты.
— У тебя-то таких проблем нет? — поинтересовался Марк.
— Нет, конечно, не на комиссии же, — хмыкнул Василий. — Кстати, не в курсе, что вообще творится?
— Того, кого ты моджахедом зовешь, упокоили термобарическими, — проговорил находившийся там же британский капитан. — Ребята потом прошлись — точно ничего не уцелело, особенно на кладбище. Просто в стекло все.
— Гермиона вспомнила? — понимающе улыбнулся старлей. — Ну, понадеемся, что на этом все и завершится, хотя, понимая эту публику…
— Да, я того же мнения, — кивнул Алекс, — поэтому надо будет тебе второй ствол…
— А русского Калашникова нет? — поинтересовался товарищ старший лейтенант. — Он как-то привычнее, да и полегче будет.
— Вот оно что… — протянул все, как он думал, понявший капитан. Его выводы Вася читал по лицу, даже не напрягаясь: «калаш» был самым распространенным оружием, соответственно и патроны к нему, а при выборе оружия этот фактор — определяющий.
Алекс действительно подумал о том, что в условиях третьей мировой, самым распространенным мог оставаться неприхотливый русский автомат. А если в Британию хлынули всякие арабы, то и терминология пацана объяснялась сразу же. А оружие вполне могло быть трофейным. Кивнув, господин капитан решил поинтересоваться на складах — русское оружие должно было быть. Ну а Василий пока сосредоточился на заданиях.
Гермиона что-то писала, старлей отвечал коротко и только по существу заданного вопроса, напрягая память, потому как далеко не все помнил из истории и географии стран наиболее вероятного противника. Несмотря на то, что учили его хорошо, мозг имеет привычку фильтровать неиспользуемую информацию. Поэтому на некоторые вопросы ответа к Васи не было, отчего он совсем не расстраивался. А вот по военной части ему было что сказать, и он это описывал, отвечая на вопросы тактики ведения боев. О том, что часть вопросов были взяты из экзаменационных соискателей звания военного медика, он, разумеется, проинформирован не был.
— Ну, что скажете? — поинтересовался Алекс у группы экспертов, занимавшихся анализом результатов импровизированного экзамена.
— Гермиона Грейнджер… — пожилой преподаватель курсов повышения квалификации вздохнул. — Начальная школа в полном объеме, и… все. Совсем все, никаких больше знаний, просто совсем.
— Это соответствует нашей информации, — кивнул Марк, поговоривший уже с дочерью. Девушка после написания расплакалась, поэтому утешали ее все окружающие. — По парню что?