— Будет жить, — проинформировал он Алекса. — Будет здоровой, потому сейчас нужны будут доктора для нее.
— Сейчас вызовем, — кивнул очень надеявшийся на чудо капитан УСО.
— А я бы полежал, но нельзя, — вздохнул Василий. — Пожрать бы чего? — жалобно попросил он, сразу же получив от Гермионы шоколадный батончик. Девушка предполагала, что так будет, еще читая о магозатратности некоторых чар.
— Любимый, — ласково произнесла Гермиона, обнимая своего Гарри, на что он обнял ее в ответ.
Молодых людей препроводили в броневик — полежать и отдохнуть, а врачи в это время обследовали ребенка. Через полчаса девочка была увезена в клинику, где доктора поставили ей окончательный диагноз — здорова. Теперь надо было долго лечиться от последствий терапии, но одно было понятно — благодаря самоотверженному пацану девочка будет жить. Это был очень важный результат, с которым уже можно было выходить наверх. Гарри Поттер сумел вылечить терминальную девочку. Да, после этого он свалился без сил, и это было понятно — подросток, откуда у него много сил, но ведь магов было много!
Желая выгородить этого пацана, которого вполне могли использовать сильные мира сего, Алекс, тем не менее, составил рапорт о полезности магов. Самое главное, что удалось установить — маги могут лечить не-магов, но почему-то этого не делают. Теперь у магов могли наступить интересные времена, по мнению британского капитана. Даже очень интересные, ибо возможность лечить смертельные болезни…
Участие всего двух школ было катастрофой, поэтому Дамблдор рассылал письма в другие школы, но получал неизменный отказ. Оставалось только два варианта — русские и американцы. Но Ильвермони в таких турнирах не участвовали никогда и шансов на то, что сейчас они изменят свое мнение не было. Поэтому вариантов совсем не осталось. Феникс стал яйцом, которому вызревать еще нужно было довольно длительное время. Если бы Альбус в истерике не разбросал пепел, то все было по-другому, однако случилось то, что случилось.
До русских надо было добираться или маггловским способом, или порт-ключом. Написав письмо в Колдовстворец, Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор принялся ждать ответа. Почему гон не направился туда лично? Альбус помнил о любви русских к его особе, поэтому просто не рискнул. Ну а пока шел ответ, можно было заняться делами школы.
Из-за всего произошедшего Альбусу очень нужен был возродившийся Том, но вот возрождать его было не из чего, оставался только вариант лича. Это тоже было неплохой идеей, если бы не ритуал, который можно было прикрыть только драконами, гасившими работу артефакта, а для активности с драконами нужно было этот факт как-то обосновать, вот и получалось, что только Турнир мог помочь.
Кроме этого факта был еще Северус. Стоило только Поттеру исчезнуть, а Дамблдору начать менять Избранного, как Снейп просто исчез. Слишком поздно Альбус вспомнил об условии обетов мальчишки. Теперь его мог вернуть только Том, и директор очень надеялся на то, что лич сможет управлять своими метками. Некромантию Дамблдор знал только в рамках школьного курса, то есть — почти никак, потому и был столь самонадеянным.
— Школа Колдовстворец примет участие в Турнире Трех Волшебников! — прокричал появившийся в кабинете директора вестник. Это была, наконец, хорошая идея.
— Минерва! Минерва! Подготовь покои для второй делегации! — приказал Дамблдор, на что профессор МакГонагалл обиделась.
Женщину можно было понять — готовить покои должны были домовики, а на домовика Минерва похожа не была. Осмотрев себя в «и не такое видевшем» зеркале, заместитель директора поняла, что Альбус хотел ее именно обидеть. Этот вывод оказался очень для женщины неприятным, поэтому она решила отомстить всем, потому что как отомстить Дамблдору, она не представляла.
Расписание уроков было перетасовано, став очень неудобным для вообще всех профессоров. Это было очень сложно сделать, но Минерва справилась, а затем отправилась портить жизнь своему факультету. Для начала она переназначила старост, доведя до слез несправедливыми словами каждую вторую девушку, юноши же объяснили себе поведение декана старческими изменениями и только первые два курса были шокированы, отослав родителям письма с просьбой о смене школы на что угодно.
— Минерва, что с тобой случилось? — поинтересовалась в учительской мадам Спраут, рассматривая свое новое расписание.
— Меня никто не любит! — уверенным голосом заявила профессор МакГонагалл. — Теперь и вас любить не будут!