Усадьба Камаловых занимала прямоугольную площадь земли на шести сотках. На одной из сторон этого прямоугольника стоял старый шестикомнатный родительский дом с небольшими окнами, выходившими на улицу. Некогда одно из роскошных строений в близлежащей округе, ныне, на фоне расстроившихся соседей, выглядело скромно. Внутри двора через бетонную площадку располагались кухня, столовая и ванная. К ним под углом девяносто градусов примыкал глинобитный гараж, наверху которого находилось нечто вроде веранды или летней комнаты. Когда в гараже заводили старенькую "Волгу", и прогревали мотор, все сооружение вибрировало, отчего сидевшим на втором этаже людям, казалось, будто они находятся в самолете, который на взлетной полосе набирает скорость. А в глубине двора стоял добротный дом старшего сына семьи Камаловых. Семья Камаловых большая — семь детей, семнадцать внуков и три правнука. Три года назад умер глава семейства старый Рахим. Теперь вот и старуха слегла. Соседи судачили, что Шахноза может умереть спокойно. Семья у нее благополучная, почти всех в этой жизни пристроила. Четверых дочерей замуж выдала, двоих сыновей женила, у всех крепкие семьи. Старший сын вот рядышком живет, Саид вообще богачом заделался, при нем и Шухрат. Ему младшему, как и положено, родительский дом по наследству достанется. То что не женат, не беда. Придет время старшие братья и сестры помогут свадьбу сыграть.
Саид, Майя, Рустам и Татьяна вошли через приоткрытые ворота во двор. Камалов, наказав Ли и ее спутникам подождать, исчез в родительском доме. Было тихо, лишь за забором в соседнем дворе кудахтали куры. Чувствуя себя непрошеными гостями, троица переминалась с ноги на ногу, и от нечего делать пялилась на виноградник с тяжелыми золотистыми гроздьями винограда, на фруктовые деревья за ним, да на несколько грядок овощей, тянувшихся до дальнего конца двора, где сквозь пыльную листву, опять-таки виноградника, проглядывала веранда дома старшего сына семьи Камаловых.
Саид появился в сопровождении Шухрата, выглянувшего лишь для того, чтобы поздороваться, и невысокой полноватой женщиной за сорок лет с толстой с рыжеватым отливом косой за пухлыми плечами. У нее было розовощекое лицо с вздернутым носом, черные глазки-бусинки, толстая короткая шея и маленькие ушки с большими серьгами в них. Одета по-домашнему: в яркий с преобладанием красного цвета халат, шаровары и галоши.
— Жена старшего брата Халида, — представил Саид родственницу. — Она вами займется. — Он повернулся и снова зашел в дом.
— Проходите, проходите, — затараторила женщина, приглашая гостей пройти через дворик в столовую. — Саид говорил про вашу беду, ох хо-хо!.. Сколько денег украли бессовестные!.. Да вы проходите, проходите, я сейчас чай поставлю да вас завтраком накормлю.
Завтрак был бы весьма кстати. Отнекиваться никто не стал. Пригнувшись, троица гуськом вошла в двери с низкой притолокой, помыла руки под торчавшим из стены рядом с газовой плитой краном и ступила в столовую. Это было небольшое помещение со стареньким, вышедшим из моды сервантом, кухонными шкафчиками, холодильником, телевизором в углу и столом у окна с выгоревшими занавесками.
— Да вы садитесь, садитесь, — хлопотала Халида, усаживая гостей за стол. У нас ведь тоже несчастье. Свекровь вон который день лежит не встает.
— Что с ней? — поинтересовалась Ли.
Поправляя на столе клеенку, Халида вздохнула:
— Печень. Мучается старуха. Ни лекарства, ни травы ничто не помогает. А все старость, старость… — Причитая, женщина проворно доставала из холодильника и серванта и расставляла на столе вазочки с вареньем, сыр, колбасу, сливочное масло, конфеты, лепешки и прочую снедь.
— Вы уж нас извините, — громко сказала Бантикова, постольку поскольку хозяйка вышла в кухню. — У вас беда, а тут мы со своими проблемами к вам навязались.
— И не извиняйтесь, не надо! — Халида внесла в столовую большой пузатый чайник и поставила его перед Рустамом. — И так все ясно. Жаль, что мы познакомились с вами при таких вот печальных обстоятельствах. А вы приходите к нам еще, когда свекровь, даст Бог, выздоровеет. Вот тогда посидим да поговорим обо всем как следует. Мы гостям всегда рады.
— Спасибо, как-нибудь придем, — пообещал Авиров, наливая крепко заваренный душистый чай в пиалу и подавая ее Майе.
Следующую пиалу с золотистым напитком из его рук приняла Бантикова. Гости дружно принялись за завтрак. А хозяйка все хлопотала и хлопотала: то сахар в сахарницу подсыплет, то чай в чайник подольет, то колбасу подрежет, то лепешку разломает, и все потчует, потчует: