- Спасибо, брат, выручил, дважды тебе обязан! Но что-то я… не припомню… да и где там во дворе…
- Я соврал насчет соседства. Меня, кстати, Валера зовут.
- Лук. - Лук пожал протянутую ладонь и опять удивился ее твердости и ширине.
- Иначе бы они тебя подмели, это точно. Я что предлагаю: я здесь неподалеку снимаю комнату, это совсем рядом, пешком не более пяти минут. У меня ты умоешься, приведешь себя в порядок, и тогда уже… А иначе не доедешь, не те, так эти заберут.
Лук с детства научился испытывать недоверие ко всем проявлениям доброты и бескорыстия со стороны окружающих, но в данном случае, по здравому размышлению, взять с него нечего, кроме порванной рубахи и обвалянных в пыли джинсов… Сейчас начнется дождь и пыль станет грязью… Пить хочется невмоготу.
- Спасибо. А… это удобно?
- Там еще две семьи, но обе укатили на дачу на выходные.
- Пойдем.
И они пошли. Там Лук не только умылся, но даже принял душ… А в зеркале увидел такое, что сердце екнуло: весь белок правого глаза в крови, а под глазом синяк, верхняя губа распухла, правое ухо тоже. И на боках синяки, и в паху болит… За неделю до… за шесть дней до свадьбы! Рубашка восстановлению не подлежала категорически, поэтому Валерка Меншиков, нечаянный Луков спаситель, одолжил ему одну из своих. Великовата пришлась, да все лучше пополам разорванной. Потом пили чай, была даже какая-то снедь, но Луку в горло кусок не лез, голова кружилась, вроде бы и температура поднялась, так что даже и курить невмоготу. Двое суток после того случая Лук не хотел курить: легкие дым не принимали, а после ничего, отдышался.
Познакомились. Оказывается, Валерка - абитуриент, приехал издалека, с юга России, хочет поступать в ленинградский вуз и теперь волнуется, ждет и учит, через неделю начинаются экзамены. Одним словом, Лук остался там ночевать, благо на антресолях нашелся спальный мешок без чехла, бледный, тощий, в раскатанном виде похожий на затоптанного вурдалака, там же подушка без наволочки, а в комнате еще одно одеяло. Наутро они обменялись координатами, телефонами…
- Ну, Валера, уже трижды ты меня выручил, век этого не забуду!
Лук поклялся отдать рубашку в самое ближайшее время, но… закрутился, запамятовал… как оно часто бывает в суете будней… да тут еще свадебная поездка в Прибалтику… Вновь они встретились только в конце августа, почти случайно: еще бы немного, еще бы день-другой, и все оставленные контакты окончательно бы устарели, потому что и Лук, поженившись, поменял место жительства, и Меншиков, поступив в Политех, доживал в снятой комнате последние дни, терпеливо оформляя одну за другой многочисленные справки для заселения в студенческую общагу. Тем не менее, Лук нашел телефонный номер, позвонил и успел.
Встретились, обрадовались друг другу, Лук рассказал о своей свадьбе, Валерка Меншиков об успешных экзаменах - все пятерки, плюс средний балл, тоже пять, без медали, правда. Казалось бы - все, о чем еще говорить малознакомым людям? Вернул рубашку, попили пивка (по одной бутылочке "жигулевского"), похлопали друг друга по плечам, да и разбежались навсегда! Ан нет! Разбежались и вскоре опять пересеклись по пустячному поводу, раз и другой, и третий… Подружились, несмотря на разницу в возрасте, в семейном положении, в образовании… нашлись и общие увлечения: не во всем, конечно же, но во многом их сблизил интерес к теоретической физике. Валерка профессионально ее изучал, сначала в физико-математической школе, потом в институте, на кафедре квантовой электроники, а Лук - так… Лук, по его собственному выражению, с самого раннего детства приобрел болезненное пристрастие к специальной теории относительности и двум ее постулатам, а когда подрос, стал регулярно испытывать по этому поводу дополнительные мелкие, но досадные мучения: профессиональные физики не желали терять время на дурацкие диспуты с неучем, не получившим профильного образования! Лук очень быстро начинал бесить образованных собеседников своими рассуждениями о том, в чем он был, по их единодушному мнению, ни уха, ни рыла; в свою очередь, все остальные земляне, которые жили поодаль от науки физики, но при этом готовы были обсуждать волнующие темы релятивистских эффектов, необычайно бесили Лука.
Особенно Лук возненавидел теорию "черных дыр" Стивена Хокинга, обретшую невиданную популярность в средствах массовой информации, и готов был громить ее при каждом удобном случае, письменно и вслух, даже если рядом не было верного друга-спорщика, Валерки Меншикова, а уж когда они вдвоем зацеплялись за волнующую тему - спасайся кто может!… Луку было свойственно заводиться мгновенно, он с пол-оборота начинал орать, язвить, в общем - излучать агрессию, а вот Валерка плохо поддавался на крики, очень редко выходил из себя в спорах и никогда не обвинял Лука в невежестве… Укорял, конечно же, не без этого, но старался объяснить доступными словами то, что понимал сам и обязательно пытался вникнуть в смысл и суть косноязычных, с точки зрения физики, Луковых речений. Для обоих закадычных друзей, Лука и Валерки, только "женская тема" способна была составить конкуренцию физико-теоретической, да и то не всегда… хотя, почти всегда.
Шли годы. Лук перевалил за тридцатник и, верный некогда произнесенному студенческому зароку, начисто перестал употреблять алкоголь. Тем временем, постепенно слабел, и, наконец, испустил дух Союз Советских Социалистических республик. Лук очень переживал по этому поводу, Валерка Меншиков тоже, хотя, для холостяка и бессребреника Валерки, главным смыслом жизни было одно: чтобы в лабораторию "номерного ящика", где он окопался младшим научным сотрудником сразу же после окончания Политеха, исправно подавали электроэнергию… ну, и воду, чтобы на месте можно было бы чайничек вскипятить, не отвлекаясь на глупые времязатратные обеды. И пусть хотя бы простенькие тренажерчики будут, чтобы мышцы в форме сохранять. Одержимость одержимостью, однако, лопухом Валерка не был: кандидатскую защитил в двадцать пять лет, походя, как говорится, под рукоплескания оппонентов. А через пять лет - докторскую, и тоже запросто. В свободное же от работы и спорта время очень любил общаться с бесшабашным Луком и его окружением, преимущественно женским.
Несколько раз доводилось им, словно бы в память о первом знакомстве, "на пару" попадать в уличные, хулиганские и полубандитские драки, бок о бок биться. Луку весьма это нравилось, потому что если "в метле" участвовал Валера Меншиков - победа всегда была на их стороне, очень уж он был силен и бесстрашен, и очень многое умел.
- Откуда в тебе это, Валерка? Где приемчиков набрался, когда успел?
- Дык… самоучкой овладел - как ты физикой.
- Врешь ты все. А меня научишь?
- Да ради бога. Но ты же лентяй, в то время как навыки надобно качать ежедневно, постоянно, скучными спортивными упражнениями. И горячишься много, и задираешься первый.
В свою очередь, Валерка, изначально простодушный, прямой, где-то даже наивный, тоже кое-чему научился у хитроумного и много повидавшего Лука, а однажды тот, вопреки своему общеизвестному разгильдяйству, сумел очень дельно подсказать и, через одну пылкую знакомую из горсовета, реально помочь молодому специалисту Меншикову, ночному сторожу по совместительству, получить служебную жилплощадь…
Самого Лука личная жизнь трясла, швыряла и пробовала на прочность с самых разных сторон, пока, наконец, он не ощутил в себе ПРИЗВАНИЯ, точнее - неутолимой тяги сочинять художественные произведения, в стихах и в прозе, самые разные, от коротких трехстиший, до грандиозных романов-эпопей. Волею судьбы, у Лука, в дополнение к графоманской зависимости, обнаружился немалый литературный талант: почти все им написанное находило сбыт, издательства, а иногда и журналы, исправно печатали в бумаге и даже платили за это какие-то гроши, которые он именовал гордыми, звонкими словами: "гонорары и ройялти (потиражные отчисления)". Впрочем, богаче от всего этого изобилия книгоиздательских терминов он не стал, ибо никогда, ни одним произведением, не мог попасть " в формат", "в серию", а, значит, и в большие тиражи.
Богемный образ жизни, или, если точнее, полубогемный для непьющего Лука, накладывает на своих адептов непреложные обязательства: коли ты художник, творческая личность, то изволь игнорировать служебную карьеру, семейный достаток, распорядок рабочего дня, солидность внешнего облика, трудовую книжку, вечерний телевизор… - Ну, а как иначе История отличит тебя от смиренного обывателя, не по результатам же содеянного??? Трезвый образ жизни Лук частично компенсировал презрением не только к буржуазным, но и к революционным, а также крестьянским, люмпенским, либеральным и пролетарским ценностям, кроме того, он весьма увлекался женщинами.