Реальность гуще печальной краски, а быт страшней символичной смерти,Когда душа, от сомнений воя, бредёт в языческий мир гаданий.И если вовсе не будет шанса, я в небо сам, на огромной жердиСвою башку вознесу, и больше не причиню никому страданий.
«Беспокойные ночи в поезде…»
Беспокойные ночи в поездеСколько было их – брось считать.Джентльмены печальной повестиНа плацкартных своих щитах.Переменчивый свет в вагоне,Постоянный пейзаж в окне.Душно очень и кто-то стонет,Поворачиваясь во сне.Возлюбить его? Вот потеха.Он, быть может, уже роднейТем, что тоже не хочет ехать,Как не хочется ехать мне.Когда буду опять? Не знаю.Не гадаю на “просто так”И тоска поднимает знамяИ в душе марширует в такт.Не ведусь, ибо знаю точно,Что до пункта, где тает грусть,Мне билет уже взят бессрочныйИ я скоро туда вернусь.
«Когда режиссёра садят…»
Когда режиссёра садятИ закрывают театр,В его отрешённом взглядеИ есть самый сильный кадр.Он, может быть, эту сценуПрокручивал сотни разИ сердце ловило изменуИ дёргался тиком глаз.Он сон от гнетущей явиВсегда отличить был рад,Но жизнь эту сцену ставитКоряво и невпопад.И зритель, дымящий "Вогом"Испустит тщедушный глас:"Ну вот, наигрался в Бога,Теперь опустись до нас!"Мол, всех от игры коробит…А он не играл – творил.И образами подобенБыл высшему из мерил.А нынче: замок и клетка,Избитый наборчик фраз.Таких забывают редко,Но гробят по счёту "раз".И вот перед заключённымСгущается темнота,Является некто в чёрномИ с выправкою мента.Пошёл заливать: "Послушай,Ну что ты от них имел?Давай поменяем душуНа чистое реноме".А режиссёр усталоОтветил: "Не буду врать.Я «Фауста» было ставил,Но чтоб самому играть…Мне лестно, святая правда,Меняю, прости, лишь тон.Тебе здесь, дружок, не рады.Иди-ка ты, с миром, вон!".Не солоно съев, макабрС рассветным лучом слинялИ это был сильный кадр —Ах, если бы кто-то снял.А узник извлёк из горлаСухой, еле слышный стон…Какой бы ты ни был гордый —Ломают со всех сторон.Но что-то ещё трепещетВ груди, не берись унять.Есть вещи, простые вещи,Которые сложно понять.И если кого-то судят,И хаят его, гнобят —Вокруг миллионы судеб,Что в нём узнают себя.Ему остаётся только,Свой разум во всём виня,Примером стоять на полке,Ах, если бы кто-то снял.
«Меняя день на ночь, теряешь сон…»
Меняя день на ночь, теряешь сон.Мокрота, подпирающая глоткуТак надоела. Выжатый лимонВ горячем чае. Мощно, как закон,Слюна стекает вниз по подбородку.Летающим в обители небесПомашешь наобум, за занавескойВыстаивая ежедневный крест.И постепенно сам теряешь вес,И то, что ранее тебе казалось веским.За прошлое не выплатив калым,Ты ощущаешь явственно и больноВонзившиеся в сердце две стрелыИ пляшет Кафка на конце иглы,И ты ему подыгрываешь сольно.Радиоточка бешено молчит,За свет не плачено, и шнур от телефонаКак одиночество, готовый заключитьОбъятия чуть выше от ключиц…А за стеной весна играет фоном.Но титры далеко. От всех свечейОстанутся лишь капли парафина.И не достигнут пятаки очей,И носом клюнет ангел на плече,Как режиссер неконченого фильма.
Рождественское
Что-то тянет сказать, но зачем?Или тянет похаять Родину.Ты уснёшь на моём плече.И хватает этого вроде бы.Пересвист полуночных вьюг —Что за музыка? Пахнет плесенью.С одного на другое вдругПерескочишь и выйдет песенка.Мне знаком беспощадный стыд,Угрызения плоской совести.А мерило мне – только ты!Вот такие у нас тут новости.Не забыть, даже выпив «сто» —Обостряется ножик внутренний.И срезает хилый ростокОправдания. Но под утроНа термометре ниже нуля.Сон приходит – постель горячая.Ночь заметками на полях,Как обычно впустую потрачена.Всё так просто: один, одна.Телефонный звонок – спасение.Не минует. Испить до днаЭту чашу – предназначение.Моя боль на груди значком,Злобу всю на бумаге выместил.Я ведь с этим давно знаком.Дай мне, Боже, всё это вынести!
«жизнь мчалась вперёд вполне однозначно…»
жизнь мчалась вперёд вполне однозначно,деля всех по принципу "девочка-мальчик".деля всё по-принципу "черное с белым",летела поездом осатанелым.шкафы-купе, плацкарты – больнички,вагон-ресторан… сломанной спичкойсчастье, на грязном полу вагона:горело – грело, остыло – вон!святая обязанность – чистить карму,ложка гремела о край стакана,в окошке скелеты посёлков дачных…жизнь мчалась вперёд вполне однозначно.