«Семь. Камень. Огонь…»
Семь. Камень. Огонь.Рыбы плывут иначе.Солнца кровавый коньВдоль горизонта скачет.Под оболочкой векРадуга тихо тает.В зеркале красный смех,Внутри копошится стая.Камень. Огонь. Семь.Ветер гудит в постелях.Губы дрожат. ЕмСнег, принесённый метелью.В голову вбил грусть.В ладонях дрожит сердце.Луна холодна. ПустьЗаходит ко мне греться.В бокале гранатовый сок,Огненный лёд искрится.Луна – голубой цветок.Ей, как и мне, не спится.Дым и тяжелый вздох.Книга. Страницы. Буквы.Время – болотный мох,Годы – ягоды клюквы.Чувствуешь кислый вкус,Проглотишь – осталась горечь.Доешь – кузовок пуст.О чём, по итогу, спорить?Рыбы плывут на свет.Пару гудков коротких.Первой любви следВ каждом стакане водки.Что хорошо всем,Связано лишь с обманом.Утро. Часы. Семь.Ангелы встанут рано.
«Канонада прошла. Месяц бледен, как сыр…»
Канонада прошла. Месяц бледен, как сыр.И опять увлечен вереницеюСерых будней, опутавших внутренний мир,Словно нити, сплетённые спицами.Почитал, поразмыслил. Но больше без дел,Был охвачен проклятою леностью.На остатки невыпитой водки гляделС отвращеньем сомнительной трезвости.Я созвучен теперь с миллиардом людей,Моё горе – боязнь грядущего.В сердце жалость к себе, словно рыба в водеРазгулялась, наевшись насущного.Я, быть может, решил по простому путиЗашагать без борьбы и без тактики.Я решил не искать там, где можно найти —Вот удобнейший жизненный практикум.Почему? Невдомёк. Или просто боюсьКаждый день признаваться в ужаснейшем:Что кретин, самодур, что ленивец и трусИ не коркой являюсь, а мякишем.Горделиво надеюсь признанье снискать,Ни единой не вздрогнув конечностью.Одеяло, подушка. Зарыться и спать,Только снами беседуя с вечностью.Сколько раз я уже на себя напенял,Чистый лист перепорчен до чёрта.И опять мои перья уходят в пеналИ с опаскою строчки затёрты.А с другой стороны, может всё хорошо?Вроде, сам себе царь – соглядатай.Что за радость: любить свой бетонный мешок,Даже если обложенный ватой?Растекается снег, расплавляется лёд,Соль на ранах в елей превращается,Горечь сладкою стала, как липовый мёд,А вокруг карнавалы и танцы.Приступ снова прошёл. Месяц съеден как сыр.Меланхолии возданы почести.Ну а если пока не протёрся до дыр,Значит дальше – и нужно, и хочется.
«Люди едут на работу…»
(Н)
Люди едут на работуВ понедельник и в субботу.Катят в стареньких трамваяхПо продавленным путям.У людей дела большие.Наплевать: свои, чужие.Люди в каждое говнищеЛюбят клювом угодить.Люди едут на работуПо асфальту и болотуИ, погосты проезжая,Отворачивают взгляд.Сталевары, поварихи,Грузчики, ткачи, портнихи.Мы ведь ещё с детства знали:Все профессии нужны.Тянутся сырые будни,Люди едут словно студниВ блюдах ржавого металлаИ о жизни говорят.Ходят по нетвёрдой твердиС каждым днём чуть ближе к смерти.И надеятся, что завтраБудет лучше, чем вчера.И у них родятся дети,Будут знать проблемы эти,Будут думать как бы лучшеБудущее обосрать.От того ли я печален,Бесконечно безначален.От того ли, что в трамваеНа работу еду сам?
«С головами – ромбами…»
С головами – ромбамиПрячутся под робамиЛюди, переставшиеЧто-то понимать.Гнал за белым кроликом —Вышел алкоголиком,Наполняя рвотоюДо краёв кровать.С головами – ромбамиЗастревают тромбамиВ венах и артерияхНа станциях метро.Дыбом встали волосыЗвёздочки и полосыПомахали ласковоИ ушел паром.С головами – ромбами,Скрытые утробами,Люди нерождённыеСпят и видят сны.Словно лента плеераТранспортёр конвейераТянет человечествоВ топку новизны.С головами – ромбамиЖдём своего гроба мыИ на пятках пятимся,Заметая след.С головами – ромбамиКаменными пломбамиКрепко запечатаютИ закроют свет.Камни мхом покроются,Черви в грунте роются,Холмик в виде ромбикаВременем прижат.С головами – ромбамиМы приходим толпами,А уходим стайкамиВ ромбовый закат.