Вот так и получилось, что я минут десять набиралась храбрости и выжидала момент, чтобы народу поменьше было около кассы метро. Ведь тысяча рейхсмарок — это вам не тысяча рублей. Я так примерно (очень-очень примерно) прикинула, и у меня получилось, что 1000 рейхсмарок в 1940 году это от двадцати до сорока тысяч рублей в году 2013. Ага, а я с такой бумажкой притащилась билет на метро покупать. Разве не дура?
Кажется, значок меня выручил фашистский. Кассирша очень подозрительно посмотрела на меня, но, заметив значок, немного подобрела. Правда, мою тысячерейхсмарковую денежку изучала она долго и очень-очень придирчиво. Наконец, признав ту годной, выдала мне билет на метро и целую кучу купюр и монет, которые теперь некрасиво топорщатся в кошельке у меня на платье.
Так, вот и подъезд Лотара, дорогу я нашла быстро. На всякий случай, прошла мимо, как будто мне не сюда. Свернув за угол, постояла на месте секунд двадцать, а затем резко развернулась и пошла в противоположном направлении, туда, откуда пришла только что. Постояла у витрины какого-то шляпного магазина (ну и уродливые шляпы!) минут пять, внимательно рассматривая в стекле отражение улицы у себя за спиной. Ничего подозрительно не заметила. Больше никаких шпионских штучек я не знаю, придётся рискнуть. Ладно, чего стоять-то на месте? Выдохнула и решительно направилась к подъезду, в котором жил Лотар. Только бы он дома был сейчас!..
(а в это время в замке у шефа)
[11.09.1940, 14:22 (мск). Ленинград, детский сад номер N]
— … А он первый начал!
— Нет, он!
— Он!!
— Он!!!
— Тихо! Прекратить! Степанов, что ты ревёшь как девчонка? Ты ведь мальчик, как тебе не стыдно!
— Уууу!.. — сказал Степанов, размазывая по щекам слёзы и сопли.
— Перестань! Круглов, чем ты его стукнул?
— Кулаком, — сердито буркнул Вовка. — А не будет воровать, сам виноват.
— Но драться-то не нужно! Мог прийти и мне рассказать.
— Я не ябеда!
— Всё равно, бить товарища — это очень плохо. А брать без спроса чужие вещи — ещё хуже! Ты мог бы подойти и попросить Вову, он и так дал бы тебе поиграть. Ведь дал бы, Вова?
— Дал бы. А он украл, вот и получил по рогам.
— Всё, мальчики, попросите друг у друга прощения и марш по кроватям, тихий час ведь. Степанов, да прекрати ты реветь, в конце-то концов! Хуже девчонки, честное слово!..
Полтора часа спустя воспитательница Дарья Степановна сидела в группе на своём стуле и играла в игрушку, которую отобрала у двоих подравшихся воспитанников. Да, она, взрослая женщина, уже больше часа сидела и увлечённо играла в детскую игрушку. Тихий час подошёл к концу. Нянечка тётя Дуся будила разоспавшихся ребят и помогала им одеваться. У Смирнова оторвалась пуговица на штанишках, Красновой нужно заплести косу, она не умеет сама, Алёшина опять описалась в постели — прямо беда с ней. Но Дарья Степановна в этих хлопотах сегодня не участвовала. Она играла, играла в детскую игрушку и никак не могла оторваться от неё.
Играть было очень интересно, таких занимательных игрушек Дарья Степановна раньше не встречала, хотя в детских учреждениях работала уже полтора десятка лет. Дарья Степановна играла и всё пыталась вспомнить, как же эта чудесная игрушка называется. Как назвал её Вова Круглов, который и притащил ту сегодня утром в детсад? Как? Кажется, он сказал что-то вроде: «Кубик Рубика»…
Ух, как страшно! С каждым моим шагом подъезд Лотара всё ближе и ближе, а я ужасно трушу. Вдруг, что не так? Ведь я этого Лотара ну совершенно не знаю. Да, он парень очень красивый, тут сомнений нет. И я ему понравилась, было заметно. Ещё бы не заметно, если последний раз, когда я провожала его в Берлин, он прямо в подвале целоваться ко мне полез, я еле отбилась. Откровенно говоря, не так чтобы я и отбивалась яростно, но сопротивление некоторое оказывала. Потому что если бы я не сопротивлялась, то всего двумя поцелуями и минутой тисканья, как у нас с Лотаром тогда произошло, дело бы не ограничилось. Эй, стоп!! Я ничего этого не говорила! И с Лотаром у нас ничего не было, совсем-совсем ничего. В любом случае, Сашке — ни звука о том случае, а то они с Лотаром наверняка подерутся, когда встретятся.