Мужика нашли, который марку с попугаем купил. Марку вместе со стеклянным контейнером у него отобрали как вещественное доказательство (интересно, потом отдадут, или марка случайно «потеряется»?). Наверное, на контейнере ещё можно отыскать отпечатки пальцев профессора. Ну-ну, сильно же они помогут.
Собака приходила, меня всю обнюхала. Понятно, что собака уверенно привела по следу погоню в наш подвал. И… и всё. Тот подвал чуть ли не с микроскопом исследовали, но так и не нашли ничего. Нет из него тайного выхода, нету! Потом собака с полицией ещё и ко мне в гости заходила, домой. Тоже там всё обнюхала, нашего сирийского хомячка по имени Прапорщик (папа придумал) до усрачки напугала и сильно интересовалась пространством под моей кроватью. Думаю, она учуяла запах Сашки, он ведь ночевал там неоднократно.
Сашка! Ну как же так-то?! Сашка!! Светка тычет пальцем в слонёнка, Лотар переводит объяснение Клауса, чем именно индийские слоны отличаются от африканских, а я реву. Опять реву. Сашка!..
(а в это время в замке у шефа)
[22.09.1940, 08:12 (мск). Москва, квартира доктора физико-математических наук Черенкова П. А.]
Сентябрьское утро, за распахнутым настежь окном поют птицы, дворник поливает из шланга кусты и асфальт. Бабье лето в разгаре. Павел Алексеевич всегда рано вставал, он любил повторять: «Все хорошие дела делаются с утра». Вот и сегодня, несмотря на воскресенье, Павел Алексеевич привычно встал в шесть утра, хотя в выходной можно было бы поспать и подольше, ему в этот день не нужно было ехать в свой Физический институт.
Павел Алексеевич прихлёбывал крепкий сладкий чай из стакана в подстаканнике и внимательно читал письмо, которое вот только что, буквально несколько минут назад, бросил вместе с утренними газетами в его почтовый ящик почтальон. Письмо пришло из Ленинграда, от старого школьного товарища Павла Алексеевича, Сашки Макарова. С Сашкой Павел Алексеевич не виделся уже несколько лет, но всё равно регулярно переписывался с ним. У них было общее увлечение, они играли в шахматы по переписке, причём выигрывал обычно Макаров.
Да, не виделись они уже несколько лет, но всё равно оставались друзьями, хотя Павел Алексеевич ушёл в науку, а Сашка Макаров нашёл в себе иное призвание — он учит детей. Сашка стал учителем физики в средней школе.
Сначала, конечно, Павел Алексеевич сделал на стоящей в углу комнаты шахматной доске очередной ход, присланный ему Макаровым. Хм… Жертвует пешку. Не к добру это, ой не к добру, что-то этот хитрован задумал.
Павел Алексеевич отложил принятие решения о своём ответном ходе до вечера, пока же сел пить чай и читать письмо, присланное ему Сашкой.
Про погоду… новый учебный год… в школе новая учительница младших классов с умопомрачительной фигурой (вот, кобель старый!)… в его классе новая ученица… забавный казус, рассказывала об условиях на поверхности Марса и Венеры так, будто сама была там. А вот ещё что она рассказала.
Какая чепуха! Что за бред, придумает же такое! А это вообще! Большой Взрыв. Прямо какое-то поповское: «Да будет свет! И стал свет.». А это…
Строение атомного ядра. Протоны, нейтроны. Реакция синтеза гелия, идущая на Солнце. Распад урана. Получение из урана плутония (это ещё что такое? судя по контексту — новый химический элемент!). Цепная ядерная реакция деления. ЧТО?!!
Вот этого какая-то школьница знать никак не могла. Откуда?! Откуда знает?! Из описанных в письме Сашки Макарова процессов Павел Алексеевич и сам-то не всё понял, хотя кое-что и слышал. И явных глупостей, как с 11-мерным пространством, он не видел. Похоже, очень похоже на правду. И об этом знает школьница? У кого-то слишком, слишком длинный язык, вероятно.
Бросив на столе так и не допитый чай, Павел Алексеевич торопливо принялся переодеваться. И неважно, что было воскресенье, неважно. Такие дела не ждут. Будущий лауреат нобелевской премии очень спешил. Срочно, немедленно в наркомат Государственной Безопасности!..
[22.09.1940, 08:15 (мск). Ленинград, квартира дошкольницы Алины Чубиковой]
— Колька! Ура, Колька пришёл! — счастливо орёт Алина, с разбега повиснув на шее у своего дяди Коли, младшего брата мамы.
— Привет, Алинка! — целует девчонку в обе щеки Колька и пытается подкинуть на руках; Алина счастливо верещит. — Ух, какая ты стала тяжёлая! Тебя и не поднять теперь.
— Я кушаю хорошо.