Вернулся на кухню, — доесть яичницу пока не совсем остыла. Потом вспомнил что на антресоли обычно держали закрутки, заглянул, точно. Не много, но есть. Потянулся, поперебирал баночки, выбрал майонезную с «огоньком», вскрыл, и густо намазав содержимое на хлеб, продолжил трапезу.
Хлеб, кстати, показался мне не таким уж и вкусным каким был в воспоминаниях. Может не очень свежий попался, но не было того ощущения, когда откусываешь корочку, а она и твердая, и мягкая одновременно.
А что если это вообще не то чем кажется, и на самом деле лежу я где-нибудь под кустиком, остываю, а мозг сам по себе фантазирует?
От этой мысли аж нехорошо стало. Поднялся, выглянул в окно, ущипнул себя за руку. Сильно ущипнул, так что скривился от боли. Но нет, вроде не бред. Взял хлеб, понюхал. Пахнет здорово. Может показалось?
Ладно. Успокоил сам себя. Лишнее всё это, меньше надо чуши всякой придумывать, не хватало до кучи ещё и в дурку отъехать. Сейчас, когда первые впечатления от перемещения отпустили, лучше о будущем своем поразмыслить. Сопоставить, так сказать, хотелки и могелки. Чего хочу, и что могу.
Начну с хотелок.
Тут я подвис. А ведь на самом деле, чего я хочу? Ну вот так вот, перед самим собой?
Богатства? Славы? Власти?
Да в гробу я это видал. Хватит, нюхнул всего помаленьку, иммунитет заработал чтобы больше не хотелось.
Тогда чего?
Вопрос как сложный, так и простой одновременно.
А может просто жизни? Самой обычной? Институт поменять, на истфак перевестись, — раскопки капищ древних, рукописи всякие, манускрипты. Меня всегда история увлекала, но всерьез я её почему-то не воспринимал. Юристом хотел стать, поступил на юрфак, конкурс был восемь человек на место, но я прошел. Сам, без блата, по честному. А ведь в пед брали если не всех, то почти всех. Мог бы сразу туда податься.
Ну а что, сейчас не поздно ещё, если обосновать грамотно, вполне реально перевестись.
Отучусь, в школе поработаю, потом аспирантура, а там и в археологи можно… Профессия не особо денежная, но на этот счет я абсолютно не переживал. На хлеб заработаю, а для масла и прочего, знания нужные помогут. Как говорится — знал бы прикуп, жил бы в Сочи. Так вот я знаю. Пусть не всё что хотелось бы, но десяток нужных подробностей в голове имеется.
Инфляция девяносто первого, ваучеры, Газпром, август девяносто восьмого, золото в начале двухтысячных, ну и криптовалюта в середине десятых. И это так, только то что вспоминать даже не надо, само всплывает. Если не сглупить, сделать всё правильно, не только мне, внукам и правнукам хватит.
Закончив трапезу, решил поспать. Несмотря на энергию молодости, нервяк и бессонная ночь даром не прошли.
Переместился в зал, лег на диван, и по привычке «заскользил» глазами в поисках пульта.
Одумался. Встал, подошёл к телевизору, осторожно утопив до щелчка кнопку, включил, и дождавшись когда экран посветлеет, улёгся обратно. Очень непривычное ощущение. Даже не знаю с чем сравнить. Когда появился крутящийся под музыку глобус, а потом показали мужиков в меховых шапках и собачьи упряжки на фоне заснеженной долины, чуть не всплакнул. Дежавю, только наоборот. Мне не кажется, я точно знаю что это уже было. Ну или как-то так.
Пока ностальгировал, картинка сменилась довольной физиономией Сенкевича. Столько лет прошло, а фамилия его как-то сама собой всплыла.
Ну точно, «Клуб кинопутешественников», хорошая передача.
Пролежал, послушал про освоение Арктики, успехи советских учёных, холод, проблемы со связью, и сам не понял как уснул. Вроде интересно рассказывали, но сморило.
Когда проснулся, место Сенкевича на экране заняла какая-то тетка, монотонно рассказывающая про очередную пятилетку, планы и новые рекорды советского народа.
Заставив себя подняться, переключил на другой канал, но сразу выключил, там показывали симфонический концерт, а я ни разу не фанат классической музыки. Как ни старался, так и не смог понять что в ней хорошего.
На всякий случай пощелкал кнопками переключения каналов, но безрезультатно, кроме первого и второго ничего не было. Если мне память не изменяет, года через два или три появится кабельное, по которому вечерами будут крутить голливудские шедевры типа «Рембо», «Основной инстинкт» и подобных им. Для не избалованных советских граждан, доступ к прежде запретному кинематографу станет настоящим откровением, а самое неприятное в том, что люди будут думать что жизнь на западе соответствует тому что они видят на экранах своих телевизоров.