Дождавшись приезда ещё нескольких автомобилей, я всё же решил посмотреть поближе. Любопытно, да и согрелся чуток, в подъезде хоть и не тропики, но градусов десять есть, жить можно.
Сразу напрямую не пошёл, мало ли, а обойдя сбоку, подобрался с торца. Присел у стеночки, осмотрелся, никого не заметил. Да и не натоптано даже, хотя снег уж давно лежит. То ли на самом деле просто гулянка какая-то, то ли охраняют спустя рукава. И тот и другой варианты возможны, поэтому, чтобы убедится, надо попасть внутрь.
Пройдя вдоль здания, нашёл подвальное окно для приёмки товара. Присел, подёргал, — шевелится. Внутри темно, прислушался на всякий случай, и резким движением выдавил фрамугу.
Склад, или бойлерная, а может и то и другое. Ящики вдоль стен, целый ряд труб с вентилями, и пробивающаяся из-под двери полоска света.
Повернул ручку, не заперто. Покрутился кругом, нашел короткий обрезок дюймовой трубы, и стараясь не шуметь, вышел в коридор, а оттуда в главный зал ресторана. Темно и тихо. Странно. Если тут где-то и гуляют, то явно не здесь. А может разъехались уже?
Бесшумной тенью прокрался в конец зала, там где выход, и так же пошевелив ручку двери, убедился что она не заперта. А толку? И так слышно что никого тут нет, разве что сторож дрыхнет где-нибудь. Ну или не дрыхнет, звёзды считает, например. Нет, я понимаю что небольшой компанией можно и в кабинете посидеть тихонько, в картишки там, пульку расписать. Но народу-то должно быть прилично, сам только человек тридцать видел. Так куда же они делись?
Выйдя из зала, я прошёл по длинному коридору и оказался прямо перед выходом в фойе. Снова дверь, и снова незаперта. Сел тихонько, прислушался. Вроде шум какой-то. Заглянул, никого.
Показалось?
Дверь на улицу немного дальше, поэтому получается это и есть центральный вход в ресторан. Но первый этаж точно пуст, на втором тихо. Чтобы успокоить свою совесть, прокрался наверх и проверил всё до самого конца.
Удивительно. Как такое может быть? Или тут где-то есть смежное помещение?
Нет, ночью впотьмах я точно ничего не найду. Вот завтра, при нормальном свете, наведаюсь в это царство дорогой еды, проведу, так сказать, рекогносцировку. А пока выбираться надо, домой, под теплое одеялко.
Проделав всё в обратном порядке, я покинул сие заведение, отметив что обе Волги, а так же ещё пара автомобилей, всё ещё стоят возле ресторана. А значит это что хозяева машин так и торчат в том неведанном месте, в которое сам я так и не попал.
Вот только меня это уже мало волновало, проверил что смог, и хорош. Лезть нахрапом я не собирался, и был несказанно рад что успел на последний трамвай. Это в веке двадцать первом уехать можно в любое время, были бы деньги, а здесь шиш, опоздал, и топай пешочком. Так-то оно не страшно, пешие прогулки для здоровья полезны, вот только с приходом ночи значительно похолодало, и опоздай я на трамвай, не знаю, добрался бы до дома, или замёрз бы где-нибудь под фонарем.
Но обошлось. Доехал, и даже до дома дошел без приключений. Тихонько открыл дверь, пробрался на кухню, сожрал там всё, и на боковую, под так обожаемое одеялко.
Уснул быстро, спал без снов. Утром же еле поднялся, продрав глаза только под угрозой быть облитым из чайника. Разумеется не горячего.
— Мам… Мне ко второй паре… дай поспать… — попытался отмазаться я.
— Приходи раньше, будешь высыпаться, а пока иди умывайся, кофе уже на столе!
Забота это хорошо, тем более мамина, но вот с кофе я здесь так и не подружился. Привычного, а за последние годы «там», я подсел на бразильский в зёрнах, тут днём с огнём не найти, а то что варит мама, это не кофе, а кофейный напиток из ячменя. Точнее не так, назывался он «Ячменный», но из чего сделан на самом деле, непонятно. Пачка порвалась, и мама пересыпала его в банку, поэтому прочитать было негде. А ведь раньше я даже любил его, мне нравился и вкус, и запах, да вообще всё нравилось в этой гадости. И да, у нас есть ещё один подвид подобного заменителя в жестяной банке. Это мамина гордость, добытая по великому блату за немыслимую сумму аж в двадцать рублей. Кофе индийский, или как его ещё называют «с индианками». На вкус — а мне разок уже наливали, нечто среднее между самым дерьмовым «Пеле», и каким-нибудь не менее паршивым «якобсом». Но тут, конечно, ценитель из меня тот ещё, растворимый я вообще не очень, плююсь даже от самых хороших, «современных» марок.
Умывшись и натянув трико с майкой, я поплелся на кухню где меня ждала огромная кружка и половина рогалика. Вот ещё один минус, нет чтобы сварить поменьше да покрепче, мама всегда варит чуть не пол ведра, так что если и не напьешься, то хлебать всяко устанешь. Ну а рогалик, точнее его половина, это всё что осталось от моего ночного жора.