— Мама, ты что?
— Ничего… пройдёт, — шепнула Арина Осиповна, прижимая к груди голову сына. — Хоть и страшно мне за тебя, ой, как страшно, а отговаривать не буду… Не было в нашем роду трусов!
Прочтя газету, Иван Вахрушев испугался. «И до меня, знать, очередь дошла. Всё припомнят». Беспокойно метался он по горнице. От малейшего стука в дверь пугливо вздрагивал. «Узнать бы, кто написал в газету, кровью бы того умыл!..»
Прошло несколько дней, Ивана в сельсовет не вызывали. Страх миновал.
В конце недели Иван под прикрытием темноты незаметно проскользнул в дом Фотея Сычёва.
— Как смекаешь, — спросил Фотей Вахрушева, — кто на нас за ту пшеницу донёс в Совет?
— Чёрт его знает… Суббота была, кто-нибудь задержался на току, пошёл, видно, старой дорогой, ну и увидел нас у Коробейниковой избушки.
— Не кто-нибудь… Колька Мяготин подсмотрел!
— Ах, змеёныш!.. Ну кто ж мог подумать, что такого сопляка остерегаться надо?
Вахрушев с силой рванул ворот рубахи. Фотей Сычёв исподлобья наблюдал за ним.
— Я так смекаю, что и в газету тоже Колька написал.
— Что-то в толк не возьму… Подпись-то другая?
— Подпись… Это для отвода глаз. Соображай… Скажет — ему поверят: пионер!.. А закон-то ноне строгий вышел… Слышал про закон-то? Нас за милую душу на Север укатят… Ох, что-то делать надо с Мяготиным!
— Известно что!
— Ванюха! — обнял его Фотей. — Ты у нас отчаянная головушка, а какой-то парнишка, выходит, сильнее тебя?
— Ш-то! М-мя-готин? Ме-ня сильнее?! Убью!.. Кольку убью! — заорал Вахрушев.
— Верно, Ванюха! — подзадорил Фотей. — Давно пора проучить ахтивиста пионерского. Да заодно и учительшу… Она всему заводила, а Мяготин — её глаза и уши. Завтра утром приходи ко мне, гулять будем… Там и обмозгуем всё.
— Что зря лясы точить, порешить обоих сегодня же!..
В это хмурое октябрьское утро колючий холодный ветер гнал тяжёлые облака. Шли они, как лёд по вздувшейся реке.
Арина Осиповна встала рано, принялась хлопотать у печки. Когда Коля проснулся, его ждал любимый завтрак— подрумяненные оладьи из свежего картофеля.
— Мама, что ж ты меня не разбудишь?
— Хоть в воскресенье побудь со мной. В будни-то совсем не вижу дома…
За завтраком Коля размечтался:
— Вот, мама, закончу в эту зиму четвёртый класс и стану учиться дальше. — Он быстро взглянул на мать.
Арина Осиповна подошла к сыну и, ласково потрепав вихорок, сказала:
— Совсем большой стал. Двенадцать годочков исполнилось… — И, помолчав, спросила: — На кого же, сынок, хочешь учиться!
— На учителя!.. Нет, лучше буду землемером. Вот выучусь, стану землю измерять, карты чертить, чтобы знали колхозники, где пашня, где сенокос…
— Хорошее дело, сынок. Колхозу грамотные люди нужны. Как ещё нужны-то!
Послышался стук отворяемой двери.
На пороге стоял Петька Вахрушев.
— Тётя Арина! Пустите Кольшу, он поможет мне уроки сделать.
Я один никак не управлюсь…
— Поздоровайся сперва! Ученик… — сухо сказала Арина Осиповна.
Она не любила Петьку. Чем-то он походил на своего брата. Глаза узенькие, хитрые. Смотрят всегда исподлобья.
Коля вопросительно взглянул на мать.
— Сходи, сынок, только не задерживайся. Да оденься потеплее, сегодня и простудиться не долго.
— Я быстро…
Не успели выйти со двора, как Петька предложил:
— Пойдём, Кольша, за подсолнухами.
— Ты ж уроки собирался делать.
— Это я нарочно сказал, чтоб тебя мать отпустила…
Коля нерешительно остановился.
— Пойдём! Недалеко ведь. Мне поговорить с тобой надо. В пионеры хочу. Как посоветуешь?..
Переулком мальчики вышли за околицу, на болото Ворга. Это «гнилое место» тянется от села до самого бора у Кривых озёр. Сразу за Воргой — березняк. Возле него подсолнечное поле. Вблизи глухо шумел лес, на макушках оголённых берёз сиротливо чернели покинутые вороньи гнёзда. Пустынно и неуютно вокруг.
Выискивая крупные шляпки, Петька ломал мелкий подсолнух, бросая его на землю. Он явился с полной охапкой шляпок, густо усаженных глянцевыми головками семечек.
— Зачем же столько? — упрекнул Коля.
— А тебя завидки берут?
— Ведь подсолнух-то колхозный!
Петька промолчал.
Не глядя, Коля быстро зашагал к лесу.
— Не сердись, — заговорил Петька, стараясь забежать вперёд, — подсолнух всё равно пропащий. Птица выклюет, а то под снег упадёт.
От леса дорога круто свернула на поскотину. Застегнув на все пуговицы куртку, Коля ускорил шаг. Петька едва успевал за ним.
Вдруг Петька остановился.