Было воскресенье, тёплый и солнечный день. Все отдыхали, и Лёнька тоже пошёл с товарищами на речку. Возле парома, перевозившего на другой берег людей, грузовики и повозки, ребята услышали, как шофёр грузовой машины, только что подъехавшей к реке, тревожно спросил:
— Про войну слыхали?
— Про какую войну?
— Гитлер на нас напал. Сейчас я сам по радио слышал. Фашисты бомбят наши города.
Мальчики видели, как у всех помрачнели лица. Ребята почувствовали, что произошло что-то страшное. Плакали женщины, вокруг шофёра собиралось всё больше людей, и все повторяли: война, война.
У Лёньки где-то в старом учебнике была карта. Он вспомнил: книжка лежит на чердаке, и ребята отправились к Голиковым. Здесь же, на чердаке, склонились над картой и увидели, что фашистская Германия расположена далеко от озера Ильмень. Ребята немного поуспокоились.
На другой день почти все мужчины ушли в армию. В деревне остались только женщины, старики, дети.
Мальчикам теперь было не до игр. Они всё время проводили на поле, заменяли взрослых.
Прошло уже несколько недель, как началась война. В жаркий августовский день ребята возили с поля снопы, разговаривали о войне.
— Гитлер-то к Старой Руссе подходит, — сказал белоголовый Только, укладывая на возу снопы. — Бойцы ехали, говорили, от Руссы до нас всего ничего.
— Ну, здесь-то ему не быть. — уверенно ответил Лёнька.
— А если придут, что ты сделаешь? — спросил самый младший из ребят, Валька, по прозвищу Ягодой.
— Что-нибудь сделаю. — неопределённо ответил Лёнька.
Мальчики увязали снопы на возу и двинулись к деревне…
Но получилось, что маленький Валька оказался прав. Фашистские войска подходили всё ближе к деревне, где жил Лёнька. Не сегодня-завтра они могли захватить Лукино. Жители деревни раздумывали, как им быть, и решили всей деревней уйти в лес, в самые глухие места, где фашисты не смогут их найти. Так и сделали.
В лесу было много работы. На первое время строили шалаши, но кое-кто уже вырыл землянки. Лёнька с отцом тоже копали землянку.
Как только у Лёньки высвободилось время, он решил побывать в деревне. Как там?
Лёнька забежал за ребятами, и они втроём пошли в Лукино. Стрельба то затихала, то начиналась снова. Решили, что каждый пойдёт своей дорогой, а на огородах, перед деревней, встретятся.
Крадучись, прислушиваясь к малейшему шороху, Лёнька благополучно дошёл до речки. Тропинкой поднялся к своему дому и осторожно выглянул из-за бугра. Деревня была пустая. Солнце било в глаза, и Лёнька приложил ладонь к козырьку кепки. Кругом ни единого человека. Но что это? За деревней на дороге появились солдаты.
Ленька сразу увидел, что солдаты не наши.
«Немцы! — решил он. — Вот попал!»
Солдаты стояли на опушке леса и смотрели на Лукино.
«Вот попал! — снова подумал Лёнька. — Зря я от ребят отбился.
Надо бежать!..» В голове его созрел план: пока фашисты будут идти дорогой, он спустится обратно к реке и вдоль ручья уйдёт в лес. Иначе…
Лёньке даже страшно было представить, что будет иначе…
Лёнька сделал несколько шагов, и вдруг немую тишину осеннего дня прорезала дробь пулемёта. Он взглянул на дорогу. Фашисты бежали к лесу, на земле осталось несколько убитых. Лёнька никак не мог понять, откуда же это стреляет наш пулемётчик. И тут же увидел его.
Он стрелял из неглубокой ямы. Немцы тоже открыли стрельбу.
Лёнька незаметно подошёл к пулемётчику сзади и смотрел на его стоптанные каблуки, на спину, потемневшую от пота.
— А здорово вы их! — сказал Лёнька, когда солдат стал перезаряжать пулемёт.
Пулемётчик вздрогнул и оглянулся.
— А чтоб тебя! — воскликнул он, увидев перед собой мальчугана.
— Тебе что здесь надо?
— Здешний я… Деревню свою хотел поглядеть.
Пулемётчик снова выпустил очередь и повернулся к Лёньке.
— А зовут тебя как?
— Лёнька… Дядь, может, вам помочь чем?
— Ишь ты, какой шустрый. Что ж, помоги. Водички бы принёс, во рту всё пересохло.
— А чем?
— Чем, чем? Кепкой хоть зачерпни…
Лёнька спустился к реке, погрузил кепку в прохладную воду. Пока он добежал до пулемётчика, в кепке осталось совсем немного воды.
Солдат жадно приник к Лёнькиной кепке…