Вдруг раздался взрыв, и разом полыхнуло пламя. В ночи оно казалось особенно ярким. Высокие огневые языки метались по ветру, как огромный коптящий факел. Сразу стало светло.
«Бочки… Бензин….» мелькнуло у Нины.
И тотчас грохнули разрывы гранат. Рядом с Ниной натужно залился пулемёт.
Что началось в деревне! Немцы, полуодетые, выскакивали из домов.
Суетясь, бежали куда-то и тотчас падали, сражённые пулеметными очередями.
Вспыхнул штаб. Вся вершина холма теперь была как на ладони.
Нина видела — трое немцев бросились к миномёту. Но тотчас по ним полоснул пулемёт…
— Так, так! — возбуждённо шептала Нина. — Это вам за отца! За Ленинград!
— Лежи! — крикнул ей Батов и вскочил на ноги: — За мной!
Партизаны бросились к деревне…
Хотелось бы мне на этом кончить рассказ о славной разведчице, ленинградской пионерке Нине Куковеровой. Хотелось бы сказать, что сейчас Нина выросла, живёт в своём родном Ленинграде, работает.
Но нет! Не дожила Нина до победы. Много боевых дел совершила она. Но однажды ушла в разведку и не вернулась. Предатель выдал её врагам…
Нина Куковерова родилась 25 ноября 1927 года в городе Ленинграде.
Училась в 74-й школе Петроградского района (ныне 34-я школа-интернат).
В дни празднования 20-летия победы над фашистской Германией Нина Куковерова награждена посмертно орденом «Отечественной войны I степени».
ПАВЛИК МОРОЗОВ
Губарев Виталий Георгиевич
Дед Серёга — высокий, кряжистый, голова седая, лицо в глубоких морщинах. Ходил дед, опираясь на палку, чуть сутулясь, но, как старый дуб, который глубоко в землю пускает корни, он ещё крепко держался на поверхности.
Иной раз, подвыпив, дед Серёга поучал внука сипловатым весёлым голоском:
— Ты, Пашка, знай: ежели ты не подомнёшь соседа, так он тебя подомнёт! Учись так жить, чтобы не ты на соседа, а сосед на тебя работал! Жизнь так устроена, что человек человеку волк!
— Да нет же, дедуня, — посмеивался Павел, — не прав ты! Человек человеку не волк, а друг!
Надо так жить, чтобы не одному тебе, а всем хорошо было…
Иногда в разговор вмешивался богатый сосед Арсений Игнатьевич Кулуканов. Он заходил к Морозовым, как говаривал, «на огонёк» и всегда приносил водку. Только не «огонёк» притягивал Кулуканова: отец Павла, Трофим Морозов, был председатель сельского совета.
А от председателя многое зависит: какой налог платить, сколько хлеба сдавать государству. Богатей Арсений Игнатьевич Кулуканов в списках сельсовета числился не кулаком, а бедняком и потому имел всяческие льготы. Вот почему так частенько захаживал он в избу Морозовых. Выпив стопку и крякнув, Арсений Игнатьевич вытирал ладонью губы, седую бородку и ласково улыбался Павлу:
— Эх, Пашутка, ты помни: каждый за себя, один бог за всех! Бывает, иду по деревне к слышу, как люди за спиной шепчут: кровопиец.
А мне наплевать, я живу по-божески: нищему подам корочку и батраков накормлю — тех, что на меня работают.
Тринадцатилетний Павел, русоволосый, худощавый, с большими карими глазами, сидел за столом, положив подбородок на ладони.
Рядом с ним — восьмилетний брат Федя. Он преданно любит старшего брата, во всём старается подражать ему: ведь Пашка уже пионер!
Вот и сейчас он смотрит выжидательно на Пашку, широко открыв такие же, как у него, карие глаза. Павел молчит, обдумывая, что ответить.
— Надо так сделать, Арсений Игнатьевич, — наконец, говорит он, вздыхая, — чтобы нищих и батраков совсем не было…
— Чтобы совсем не было… — слабо, словно эхо, повторил Федя.
Кулуканов рассмеялся.
— Да как же это сделать, Пашутка? Ведь на батраках мир держится!
— А надо, чтобы все в колхозе жили!
— Вот как! — вздрогнул Кулуканов. — Да кто же это сказал тебе?
— Зоя Александровна.
— Учителка ваша? Комсомолка? Ты поменьше слушай её! Да в колхозе все горло друг дружке перегрызут. Твой-то дед правду говорит:
«Человек человеку волк! Своя рубашка ближе к телу!»
— Зоя Александровна справедливая!..
— Ты помолчи! — недовольно качнул головой отец. Он сидел с красными от выпитого вина глазами. В рыжих усах запутались хлебные крошки. — Яйца кур не учат! Мал он, зелен, Арсений Игнатьевич, вырастет — поумнеет…
За столом зашевелился длинный, как жердь, двадцатилетний Данила— двоюродный брат Павла (жил он в соседней избе вместе с дедом Серёгой, но ни одной выпивки у Трофима не пропускал).