Хата Кириленко стояла на краю села, у самого леса. Василь целыми днями пропадал в лесу. То ходил за хворостом, то разыскивал якобы пропавшую корову. На улицах села появлялся редко. Не хотел встречаться с фашистами.
Сегодня он встал пораньше, чтобы, пока в селе тихо, принести из колодца воды. Только опустил журавель, как увидел на срубе бумажку.
Оторвал её и сунул в карман. Дома рассмотрел повнимательней, торопливо позвал мать.
— Мам, посмотри-ка, что на кринице нашёл. Читай!
На листочке, вырванном из ученической тетради, кто-то торопливо вывел карандашом:
«Товарищи! Не покоряйтесь фашистам. Пусть не будет им житья на нашей земле. Уходите в лес к партизанам. Смерть немецким оккупантам!
Командир партизанского отряда Пётр Зайченко».
— Видала! — торжествовал Вася. — Командир партизанского отряда! И крупно так выведено. Буквы — одна к другой. Чтоб, каждый прочитать мог.
Мать хмуро поглядела на него, спросила, будто без интереса, так, на всякий случай:
— Это какой же Зайченко? Не приятель ли твой?
— Он, — весело отозвался Вася. — Ох, и смелый парень!
— Ты поосторожнее, — строго предупредила мать. — Гляди, фашисты узнают — не помилуют. Дай-ка сюда бумажку-то…
Василь не обиделся на неё. Он знал, что сердится мать для вида.
По вечерам в доме люди из леса. Кто же это, как не партизаны? От него не скроешь. Вот наступит ночь — и опять придёт от партизан связной.
И будет мать шептаться да поглядывать, спит ли он, Василь. А он притаится, закроет глаза. Пусть себе шепчутся, пусть думают, что он спит. А он всё знает: и про листовку знает, и кто такой Пётр Зайченко, знает. Хорошо бы узнать у связного, где этот отряд, и податься в партизаны… Да разве тот скажет! Военная тайна. Сам, дескать, первый раз слышу. Да Василь не будет на него в обиде. Понимает: секрет есть секрет, не всякому скажешь. Зато и у него, Василя, есть теперь настоящая военная тайна…
Не довелось Василю в тот раз поговорить с партизанскими связными.
Теперь в пору самому с матерью в лес уходить. Проведали фашисты про листовки, покоя не дают. По селу с обысками ходят, дважды лес прочёсывали: партизан искали. Не нашли.
Не знал Василь, что партизаны были в тот момент не так уж далеко.
Отряд, выслав вперёд дозорных, бесшумно двигался по сумрачному лесу. Дозорные передали: «Видим костёр». Остановились. Двое партизан подошли поближе, притаились за деревьями. Видят, сидит у костра вихрастый паренёк и варит что-то в подвешенной на проволоке каске, помешивая ложкой. Рядом лежит немецкий автомат. Партизан кивнул своему напарнику, и они вышли из темноты на свет костра. Парень услышал шорох, схватился за оружие.
— Стой! Кто идёт?
— Свои, партизаны.
Парень опустил автомат. Партизаны подошли к костру, протянули к огню озябшие руки.
— Что тут делаешь?
— Кашу варю. Разве не видишь?
— Кто такой?
Парень смотрел исподлобья, отвечал неохотно:
— Партизанский командир Пётр Зайченко.
Партизаны недоуменно переглянулись.
— Где же твой отряд, командир?
Всё так же Пётр пояснил:
— А это я и есть.
Подошёл из сумерек командир отряда Пётр Перминов.
— Загаси костёр, хлопец! Каратели близко. А огонь твой далеко виден.
Пётр разбросал головешки, засыпал их песком. Перминов пригласил его присесть.
У командира отряда не было оснований не верить этому хмурому, видать, измучившемуся в скитаниях по лесу парню. Не раз он уже слышал, что в окрестностях действует партизанский отряд под командованием Петра Зайченко. Он даже искал встречи с ним. Но чтобы отряд состоял из одного командира, этого он никак не предполагал.
— Ну, и как же ты партизанишь? — улыбнулся Перминов, положив ладонь на острое колено «командира».
Петя насторожился:
— А вы не смейтесь! Я всерьёз!
— Да ведь и я всерьёз спрашиваю, — всё с той же улыбкой отозвался Перминов. — А что усмехнулся, так это не над тобой, а над фашистами. Уж больно они испугались партизанского отряда Петра Зайченко. Даже карательную экспедицию против него снарядили.
— Да ну? — удивился Пётр. — Неужто правда?
— Уж я врать не буду, — заверил его Перминов. — Точные сведения.
Так как же твои дела идут, командир? Давай отчёт.
Пётр насупился, потёр рукой лоб, припоминая самое важное.
— Да что ж тут давать-то, — начал он, — вот вчера провёл «молочную операцию».
Партизаны переглянулись.