От восторга Гришка больно хлопнул себя по коленке и залился смехом.
Представление продолжалось. Из пустых горшков появлялись крысы, кролики и таинственно исчезали. Фокусник вытаскивал крыс из карманов ребят, чем перепугал и до слез рассмешил приятелей; глотал огонь, резал себе руку. Из руки алым фонтаном била кровь и сразу останавливалась, когда фокусник смазывал порезанное место каким-то порошком. В заключение он проткнул себе язык длинной иглой и, в упор глядя на ребят темными глазами, гнусаво затянул песню, двигая руками перед лицом недоумевающих ребят.
Гришка почувствовал оцепенение и слабость. По глазам Мишки он увидел, что и тому было не по себе.
Фокусник, не сводя с ребят пристального взгляда, достал из мешка веревку, накрутил на руку и бросил в воздух. Веревка, словно зацепившись за невидимый крючок в небе, повисла в воздухе. Фокусник, продолжая гнусавить, подозвал мальчишку-сомалийца, и тот, скаля белые зубы, ловко полез по веревке и исчез в голубом небе.
От изумления ребята не могли проронить ни одного звука. За мальчишкой по той же веревке полез фокусник и тоже исчез. Потом сверху послышалось грозное рычание, и на пыльную землю упали сначала руки, потом ноги и наконец туловище босоногого мальчишки.
Мурашки забегали по спинам ребят. Но глаз они закрыть не могли. И не успели моргнуть, как перед ними стоял невредимый, лукаво улыбающийся мальчишка-сомалиец.
Любезно улыбаясь, фокусник помахал руками перед лицами ребят.
Оцепенение прошло. Ребята увидели, что они не спят, так как фокусник затянул неизменное:
— Бакшиш, мистер, бакшиш!
Чтобы избавиться поскорее от всего этого, приятели полезли в карманы майских брюк. Карманы были пусты. Только у Гришки завалялся последний сладкий орех.
Ребята испуганно переглянулись, пряча глаза от фокусника и черных выжидающих лиц туземцев. Фокусник, почуяв банкротство ребят, подошел вплотную. Потная толпа насмешливо загудела и тоже сдвинулась теснее.
Гришка, вскинув рыжую голову, беспечно засвистал.
— Мишка, слушай хорошенько. Как скажу три, — дуй изо всех сил, а то с нас последние майские казенные штаны за фокусы снимут, — буркнул он тихонько Мишке, беззаботно роясь в пустых карманах.
— Раз!
Мишка подтянул брюки, поглядывая, куда бы половчей нырнуть.
— Два!
Гришка сунул сладкий орех в руку оторопевшего фокусника.
— Три!
Ребята вскочили, опрокинули скамейку и фокусника, нагнули головы и, пробив ими плотную толпу, побежали изо всех сил по улице.
Вдогонку им несся рев толпы, вой фокусника; летели гнилые яблоки, старые галоши, и даже дохлая кошка, задев Мишку по голове, брякнулась о землю.
Сзади, кусая ребят за пятки, звонко лая и дурачась, скакал Верный.
Ноги приятелей, работали добросовестно. Скоро и крики и преследователи остались позади. Еле переводя дух, друзья остановились у стены белого домика. Неожиданно открылась цыновка, заменяющая дверь, просунулась жилистая худая рука, и хлюпающий рот старухи прошамкал:
— Бакшиш, мистер, бакшиш!
Приятели весело расхохотались. Верный присел на задние лапы и зарычал на старуху. Старуха шарахнулась в хижину и подняла такой вой, что сидящая на пальме обезьянка зацокала зубами и метнулась на другую пальму.
Из дверей хижины появился бронзовотелый мальчуган с бамбуковой палкой в руке. Он замахнулся на собаку и только теперь увидел ребят.
Глаза его сузились. Рука крепче сжала палку.
Ребята опешили. Шерсть у Верного поднялась, клыки угрожающе защелкали.
Неожиданно налетел ветер. Он поднял пыль с дороги, закачал верхушки пальм. Тощие куры, сшибленные и смятые ветром, испуганно закудахтали и побежали в разные стороны.
Мальчуган крикнул, бросился бежать. Скоро он собрал кур и загнал их за свою хижину. Ребята стояли, подняв головы кверху, разглядывая раскачивающиеся пальмы и обезьян. Они не замечали, как спускались темные, зловещие сумерки.
— Гриш! Я что-то не понимаю, куда идти теперь. Постой, вот парня спросим.
— Да, спроси его, — он вот тебя палкой по голове трахнет заместо ответа. Чего он злился-то на нас?
Мальчуган опять стоял в дверях, растопырив руки.
— Послушай, товарищ, как тут в порт пройти, на корабль?
Мальчуган хмуро мотнул головой и пробормотал что-то.
— Не понимает. Ну… вот пароход идет… ф-ф, идет и встал. Стоп! Порт-Аден. Русс шип! Москоу!
Мальчуган глядел на ребят, соображая что-то. Потом лицо его прояснилось.