– Собаке собачья смерть, – выдал граф. – Девчонку, – он обратился к Ровняле, – и этого, – Оуэн показал на меня своим людям, – на алтарь. У нас мало времени.
И поспешил к черной кляксе на земле.
Из зарослей сада как по команде, с воем, рычание и шипением на воинов Кросби набросилась нечисть. Только трое бойцов с арбалетами остались охранять моих спутников, остальные оказались втянуты в схватку. Оуэн пёр вперёд, ни на что не обращая внимания, и пара воинов тащили меня следом. Филиппа болталась у Ровнялы подмышкой и отчаянно пахала землю носками сапог. Когда мы достигли чёрного пятна, я понял, что это действительно алтарь. Полированная каменная поверхность была изрезана символами, и лишь кочки мха и каменное крошево местами скрывали это великолепие от случайного взгляда.
– Подчинение! – он сломал пальцами деревянный резной артефакт, и сизое облачко окутало тех, кто стоял на платформе.
Хватка на локтях ослабла. Голову немного повело, и я слегка расфокусировал взгляд на лице Филиппы, будто на меня подействовало. Она пыталась противостоять магии, но в какой-то момент сломалась. Или сделала вид, как и я.
– Протяните руки, – велел Кросби усиленным магией голосом. – Люблю работать с живым материалом, – поделился он. – А то эти пузыречки-баночки… Никакого удовольствия!
Он вынул старинный ритуальный кинжал, украшенный резьбой, и одним росчерком полоснул наши с Филиппой запястья. Я даже не заметил боли в этот момент, настолько острым было лезвие. Струйка крови потекла на шар. В глубине сферы хрусталь замутился. Багровый туман с алыми молнийками внутри расползался из центра к краям. Я чуть наклонил руку, так, чтобы кровь затекла и на ладонь, и пальцы полыхнули активированным заклинанием. Я сбросил с предплечий ладони заторможенных конвоиров и швырнул сгусток магического огня прямо в Кросби.
Он заорал, хватаясь двумя руками за обожженное лицо, и выпустил сферу, которую поймали проворные пальчики Филиппы. Мы получили небольшое преимущество, но что с ним делать, я не знал. И, судя по взгляду Пиппы, она тоже.
Но в этот момент неожиданно закипела драка возле наших. Собственно, даже вскипеть ничего не успело. Просто в одно мгновение все четверо оказались с оружием в руках, а их охранники – без оного и лёжа на земле. К нам спешила подмога. Свист стрел и возгласы за моей спиной напомнили, что Гроза умеет стрелять из любого положения. Осел со стрелой в боку Ровняла. Пончик, перехватив свой боевой топор, бросился наперерез прорвавшемуся через цепь воинов цхерку. Тот, не добежав до громилы, влетел в невидимую преграду. Пёс мчался в противоположную сторону, швыряя в просочившегося нешьесса огненное заклинание.
К нам добежал Клык. Он полоснул предплечье, омывая сферу в руках Филиппы своей кровью. Цвет дымки с одно мгновение изменился на фиолетовый. Похоже, в нашем отряде я был единственным немагом. Не считая продажного наёмного убийцы. Гроза с разгона впечатал сапог в грудь орущего Кросби. Тот пошатнулся, не удержал равновесия и, сгибаясь, упал на землю. Огонь с лица охватил одежду.
Гроза запел что-то на незнакомом языке, вырисовывая неведомые мне символы над сферой. Я не знал этот ритуал, не знал его цели. Мне оставалось только довериться сыну Атайнин, спутнице отца в последней экспедиции. Дым в шаре на глазах темнел и закручивался черной воронкой.
– А-а-а-а! – прямо на нас, пылая факелом, несся Кросби.
Передо мной просвистел метательный нож. Я повернул голову. Ровняла стоял, держась за раненный бок и опираясь на меч.
– Не всё дело в деньгах, – проскрипел он и, прихрамывая, поковылял к Псу, который бился с парой цхерков.
Бросок в горло у Ровнялы, видимо, был коронным. Двигаясь по инерции, Оуэн сделал еще несколько шагов. Он вырвал из себя оружие, и фонтан кровь окатил артефакт и наши руки. Кросби схватил жадными руками сферу, прижал к груди, несколько раз дернулся на земле и обмяк. В какой-то момент внутри черной воронки появилась белая точка. Она пульсировала короткими вспышками, и каким-то шестым чувством я понял – сейчас рванёт. Я выхватил артефакт и швырнул вверх, в черное небо, вкладывая в бросок всю свою обретённую силу.
Сфера летела ввысь, всё ярче разгораясь, пока, наконец, не взорвалась миллионами искр. Грозовое небо рассекла молния, словно вспарывая тучи. Ледяной ветер тотчас подхватил с земли песок и камни. Я схватил за плечи Филиппу и упал вместе с нею, откатываясь с плиты. Присел, закрывая голову, Гроза. Порыв ударил в грудь Клыка, будто сгоняя с чёрного камня. Только мертвый Кросби, потомок Повелителя, остался лежать на алтаре. Очередной порыв ветра раздул тлевший огонёк, и в одно мгновение его тело вспыхнуло огромным, до самого неба, костром. Алтарь с шипением и треском покрылся сетью трещин, как и небо над ним.