Пончик рванул в лес первым и притащил валежину с Пипку ростом. Он и Гроза остались разводить костёр в тени большого дерева на опушке. Шорёк поддерживал их сверху цоканьем. Остальные потянулись вглубь чащи. Не свиньи же мы – возле костра гадить. Чтобы Филька опять не потерялся, я потащил его с собой. Отойдя на достаточное расстояние от стоянки, стал распускать вязки на штанах.
– Ой! – пискнул парень.
– Что такое?
– Ой, что-то у меня живот прихватило! – бочком двинулся он в кусты.
– А. Ну ты там пошустрее.
– Тут уж как выйдет, дяденька Дикий. Ой! – он схватился за живот.
– Выйдет, выйдет. Всё выйдет! Но ты, пожалуй, не засиживайся.
Действительно, над кем бы мы смеялись, если бы не Филька?
В прохладной тени у ручья было очень хорошо, и есть практически не хотелось, поэтому мы перекусили утренними запасами, запив травяным чаем. По моим прикидкам, мы должны были преодолеть почти половину пути. Ехать предстояло еще долго, и всё же я позволил людям немного поваляться на траве и отдохнуть. Пипка попытался сбежать в лес, но я представил, сколько мы его будем вылавливать, и заставил клятвенно пообещать, что только до кустов и обратно. Тот погрустнел, но пообещал. За этим пострелёнышем нужен глаз да глаз.
Вернулся он с охапкой листиков, каких-то цветов, и сразу развил бурную деятельность, вынув из сумки несколько пузырьков, потемневшую от времени ступку со сколом на краю и пестик. Мы тронулись, а Филька сосредоточенно растирал в ступке свои находки, разбавляя понемногу водой, и с помощью ножа перекладывал получившуюся кашицу в пузырьки. А затем достал из своего необъятного мешка потертую кисточку и, прикусив губу от усердия, стал раскрашивать деревянную фигурку птички. Краски-морилки не отличались разнообразием: желтая, коричневая, сине-черная, бордово-коричневая. Но, используя их, мальчишка создавал потрясающие узоры. Маленькая плоская птичка стала яркой и нарядной.
– Продашь? – попросил я.
– Подарю! – улыбнулся ясным солнышком Филька.
Он покопался в своём мешке и вынул оттуда связку кожаных шнурков. Хитро просунув в дырочку петельку, он протянул мне игрушку. Я наклонился с коня, чтобы взять.
– У тебя кровь на руке. Может, перевязать порез? – на ладони мальчишки была красная полоска.
– А, не, – отмахнулся он. – Это краска. Не обращайте внимания.
Я надел на шею птичку, теплую от его рук, и на душе сразу стало легче.
– А мне такую? – обернулся Пончик.
– Конечно, дяденька Пончик. Я вам даже лучше сделаю, – пообещал парень.
Глава 21. Пиппа
Я так хотела почитать дневник на остановке, но Дикий не дал. Он заботился обо мне, будто я его родственником была. То есть «был». Он же не знает, что «была». И эта его опека была очень некстати. Такими темпами он скоро меня над кустом будет караулить. И ещё от его заботы было очень… неловко. Мэтр Миль тоже заботился обо мне. Но он – не великой силы маг, и я была ему как костыль на старость лет. А Дикий беспокоился совершенно бескорыстно. Это немного… беспокоило. Я не знала, как на это реагировать. Как, интересно, на это реагируют нормальные люди?
Путь после полуденной остановки прошёл веселее. И раз уж мне не дали почитать, я решила рисовать. Всегда раскрашивала деревянные артефакты, чтобы не так скучно было ими заниматься. Учитель для меня всяких разных красок купил. Только когда я сбегала, не до них было. А простенькие красители из растений можно найти везде. Птичка получилась на загляденье. И когда Дикий попросил подарить фигурку ему, мне пришла в голову замечательная мысль сделать своим спутникам амулеты. Самым простым и популярным был амулет удачи. Я их столько сделала уже, что заклинание было у меня не то что в крови – в дыхании. Проявляется оно не сразу, а в минуту сложного выбора, и помогает принять правильное решение. Мне и самой бы такой не помешал. Но мне – чуть позже.
Пончику я решила подарить амулет от злого умысла. Он усиливает подозрительность. Надо бы Грозе что-то сделать, но очень тихо. Он всё же маг. Тут нужно подумать, чтобы не попасться. По поводу остальных я и задумываться не стала. Пока еще эти доделаю… Или само в голову придёт, или ситуация подскажет.
В усердном раскрашивании пончиковой заготовки прошел оставшийся участок дороги. Когда мы заметили дым из труб, солнце уже потянулось к закату. Лошади припустили, завидев приметы еды, воды и спокойного стойла. Понятно, что село на тракте должно иметь постоялый двор. На худой конец – таверну с парой комнат для путников. Новое село было как раз «худым концом».