Я на него такого впечатления не производил. Ну что ж…
Мы наелись. Оставшееся жаркое подобрал Пончик, который, наверное, и в одного такой горшочек осилили. Пришла пора неспешных, сытых разговоров. Никому не хотелось подниматься в чуланчики, отведённые нам под спальни. На столах появились свечи в глиняных подсвечниках. Клык и Ровняла уже не ругались, а обсуждали достоинства своего оружия. Возможно, тому способствовало отсутствие Пса. Я даже не заметил, когда он ушел. Филька тоже откололся от нас и сейчас разговаривал с подростком, хозяйским сынком, который недавно вернулся с парой десятков рыбёшек, нанизанных на веревку. Пончик похрапывал. Я тоже начал клевать носом.
Но тут громкий удар сверху смыл всю сонливость. Короткое «бах!» сопровождалось воплем хозяина дома:
– Ах ты кобель плешивый!..
И тут я вспомнил, что Пса-то с нами и нет.
Стуча сапогами по деревянным ступеням, хозяин волок за собой за руку растрепанную жену. Призывные улыбки были замечены, но результат оценили не все. Хозяину он точно не понравился.
– Вон из моего дома! – заорал обманутый супруг.
– Но… – начал я.
– Вон! – почти завизжал селянин. – Чтобы духу вашего тут не было больше! Цхерки неблагодарные! – он распахнул дверь во двор, чтобы мы точно не заблудились.
– Может, мы всё же уладим проблему? – я стал отстегивать кошель. Видимо, платить придется всё же мне.
– Ты, нешьессов ублюдок, думаешь, всё купить можно? Не боюсь я твоей нечисти! Можешь сколько угодно натравливать, ясно?!
Теперь и мне захотелось врезать этому идиоту Псу, из-за которого мы по темноте оказались на улице.
– Убирайтесь! – всё больше заводился хозяин.
Что поделаешь?
– Пошли за вещами, – скомандовал я.
Снова узкая крутая лестница, только вниз. И ничуть не удобнее. Снова взнузданные лошади, недовольно ржущие под ночным небом.
Куда нам теперь?
Мы молча отъехали от постоялого двора, не позволяя ярости взять верх над рассудком и показать чужим, что в нашем отряде не всё хорошо.
Отъехав к пустырю, мы остановились.
– Я тебе сейчас… – начал с угрозой Ровняла в адрес Пса.
Тот выпятил грудь, готовясь к поединку.
– Думаю, что я смогу найти ночлег, – влез в разборки Филька.
Глава 23. Дик
Если я скажу, что все потрясённо умолкли, то буду недалек от истины. Конечно, Пончик и Пёс – не те люди, которых можно потрясти чем бы то ни было. И тот же Клык – не самой тонкой душевной организации человек. Но они были очень близки к этому состоянию. Насколько позволяли возможности.
– За триста энзоле, – добавил парнишка.
– Это же цена средней лошади! – возмутился я.
– Хорошо, будем ночевать здесь. – Филька скинул с плеча лямки своего вещевого мешка и достал одеяло.
И впрямь «Скалёныш».
– А харя не треснет? – вышел из повторного оцепенения Пёс.
– Это не мне, – парень перестал копаться в вещах. – И я, если честно, не уверен, что выгорит. Но скорее всего.
– Куда ехат? – поинтересовался прагматичный Клык.
– Вы стои́те здесь. Я иду договариваться.
– А потом мы ищем тебя и деньги по всему селу, – скептически заявил Ровняла.
– И куда он убежит среди ночи, сам подумай? – возразил я. Сколько можно сомневаться в человеке?
– Я без денег пойду, – насупился Филька.
Было заметно, что он обиделся.
– На, – я потянулся к кошелю.
– Не надо, – он спрыгнул с повозки. Мешок остался лежать. Значит, стал доверять больше. Или просто оставил своё богатство в доказательство, что не сбежит.
Парень скрылся в черной пустоте улицы.
– Наверняка сговорится, чтобы хозяин ему часть денег откатил потом, – заявил Пёс.
– Слушай, – не выдержал я. – Из-за тебя мы сейчас под звёздным небом находимся, а не спим под крышей. И Скалёныш – единственный, кто предложил какое-то решение. Хотя ты – взрослый человек, а он – пацан малолетний. Так что давай ты сейчас заткнёшься и…
– Всё. Заткнулся, – поднял руки Пёс.
Надо же! Бывают в нём проблески нормального человека. Или хотя бы здравого смысла. Конечно, сегодня с этой бабой у него отказало и первое, и второе.
Клык спешился и поглаживал по морде жеребца, который недовольно бил хвостом по бокам и перебирал копытами. Остальные сидели верхом. Кроме Пончика ещё. Он тоже был не верхом и клевал носом. Потрясающий человек. Кажется, на него здоровый сон накатывает всякий раз, когда он замирает.
На душе было беспокойно. Мальчишка всё не шёл. Возможно, он здесь не в первый раз. Где-то же он шлялся до ужина? А если он заблудился в темноте? Я уже был готов окликнуть его, желательно – голосом Пончика, как тщедушная тень выскользнула из темного колодца улицы и заспешила к нам.