– Я договорился. Одна новость хорошая, другая – плохая. С какой начинать?
– С плохой, – успел влезть скептик Ровняла.
– Мы будем ночевать в сарае.
– За триста энзоле?! – возмущенно воскликнул Пёс.
– А хорошая? – я жестом велел ему заткнуться.
– Сарай большой, войдем вместе с повозкой. Коней поставим в конюшню. Дворовые постройки пустуют.
– Триста энзоле! – нудел Пёс, будто эти деньги недоплатили ему.
– Можешь остаться, – разрешил я. – Далеко? – я слегка стукнул коня с боков, заставляя тронуться.
– Стойте, стойте! – шепотом закричал Филька, замахав руками. – Подождите! Мы должны идти очень тихо. Дело в том, что там оди… одна женщина с детьми живет, – поправился он. – Её муж уехал с товаром в столицу. После сегодняшнего парного выступления Пса с хозяйкой таверны нам нельзя её подводить. Мы должны тихо устроиться, и так же тихо уйти до рассвета, чтобы нас не заметили.
– А как же завтракать? – проворчал Пончик.
– Иногда важно не столько, когда и чем завтракать, сколько сама возможность это сделать, – напомнил я и спешился.
В поводу кони шли спокойнее. Мы добрались до большого дома на отшибе. У ворот нас ждала невысокая женщина, укутанная в платок.
– Вы правда дадите триста монет за ночлег? – недоверчиво спросила она.
Я молча вынул кошель и отсчитал обещанную сумму ей в сложенные лодочкой ладони.
– Спасибо, спасибо вам! – со слезой голосе, тихо сказала хозяйка.
Створки ворот открылись на удивление бесшумно. Мы молча въехали и так же бесшумно разместились. Места действительно было довольно. Стойла были пусты. Мы затолкали повозку в сарай, всё заперли и довольно быстро обустроились. Пользуясь удачным опытом прошлой ночи, решили обойтись защитным контуром. Я не стал просить, но судя по тому, что Гроза вернулся усталым, дом с хозяйкой и её детьми он тоже в контур взял.
Все расползлись вдоль стен. Филька устроился на повозке, я забрался под неё. Вполне себе уединение. И укрытие. Почувствовав себя в сомнительной, но всё же безопасности, я провалился в сон.
Разбудил меня шорох сверху. Я перекатился к краю повозки. Прямо перед моим носом на пол спустились ноги. Филька совершенно бесшумно крался к стене между углами Пончика и Ровнялы. Мальчишка подошел к лестнице на чердачный уровень и, быстро перебирая конечностями, забрался вверх. А оттуда – в распахнутое окно.
Я напрягся. Осторожно выбрался из-под повозки и бросил взгляд на сундуки. Сумка мальчишки осталась. И всё же, куда он собрался среди ночи? Ублажать хозяйку? Может, поэтому сумма была такой большой? Я не против чужой личной жизни, но почему за мой счёт?
На душе было паршиво из-за того, что мальчишка оказался совсем не таким чистым и светлым, как казался сначала. Я последовал примеру Скалёныша, пробрался до окна на чердаке и выглянул. Мальчишка шёл не в дом. И не в сортир. Он шел в сторону калитки. Мне ничего не оставалось, как двинуться за ним. Может, он кому-то рассказывает о нас?
Я дождался, когда Пипка выйдет из ворот, приметил, в какую сторону он пошел, и спустился вниз по привязанной мальчишкой веревке. Я крался в отдалении, так, чтобы он меня не заметил. Он шёл не к домам, а в другую сторону. Его путь лежал через открытое поле к леску. Мне пришлось дожидаться, когда парень скроется за деревьями, и только потом идти следом. Оставалось надеяться, что он не свернет с дорожки. Лесок оказался густым, но небольшим. В смысле, вскоре за деревьями стала видна спокойная река. Послышались всплески. Я успокоился. Мальчишка просто пошел искупнуться. Не такой он, оказывается, замарашка, если готов ради чистоты пожертвовать сном и среди ночи отправиться на реку. Сказал бы мне, я бы посторожил.
Мальчишка не очень умело, но очень упорно плыл к середине реки. Потом развернулся и поплыл обратно. Выполоскав волосы и умыв лицо на глубине, он стал выходить на берег.
Сначала я не понял, что не так. Подумал, что ночные тени заставили меня ошибиться.
Но нет, верещащий зверек возле одежды убеждал, что всё верно. Это Филька.
Только не он, а она.
Я оцепенело наблюдал, как эта, с позволения сказать, пипка, прыгала на одной ноге, пытаясь вытряхнуть воду из уха. Потом спрятала под укороченными подштанниками, срамные (но очень привлекательные) части тела и спрятала в корсет небольшую грудь с задорно торчащими острыми вершинками.