Гравюра ожила. Людей было не трое, больше. Одежды скрывали невзрачные плащи. И всё же в высоком, крепко сложенном мужчине с горделивой осанкой угадывалась кровь Правителя. Лысая голова и узоры на затылке указывали на жреческую касту. Девушка была единственной. В ее огненно-рыжих волосах мелькали солнечные блики.
– Они дали свою кровь, но были слишком слабы, чтобы уничтожить или хотя отключить артефакт. Лишь ослабили его. Артефакт поместили в глубокий заклятый колодец вдалеке от Наблари. День и ночь возле него дежурили боевые маги, чтобы не допустить прорыва нечисти. Но и той, которая уже проникла в мир, хватало для проблем. Чисибуны выедали целые поля, закукливались и выходили на поверхность земли многочисленным выводком. Цхерки уничтожали стада и пастухов. Нешьессы не давали спокойно жить людям, нападая на запоздавших прохожих.
Флаобка перешла к следующей гравюре. На ней была изображена лаборатория, заваленная свитками, и женщина у большой доски. Картина ожила, и я увидел, как под её рукой рождаются магические символы. Она обернулась, я понял, что это та самая рыжеволосая дочь Первого Архемага, только значительно старше. Женщина подошла к столу, развернула два свитка, и снова вернулась к доске, завершая формулу.
– Дочь архемага, используя его наработки, создала артефакт, который должен был защитить Асхейн от чудовищ из другого мира. К сожалению, она не была уверена, что артефакт сработает как надо. Одна она не могла установить векторы. Её детище было способно как отпугивать, так и притягивать нечисть. Она обратилась к Правителю, тому самому, которому пришлось бороться с последствиями недальновидного поступка родителя.
На следующей гравюре был изображен зал с восседающим на троне Правителем, и женщина, стоящая перед ним на коленях. В вытянутых руках она держала сферу. Картина налилась цветом, и стало видно, что на женщине небесно-голубая одежда, а на Правителе – алая. Правитель спустился с трона, женщина поднялась. Между ними возник спор. Слова были слышны, но язык – незнаком. Правитель на чём-то настаивал, женщина возражала. Правитель впал в ярость и с размаху ударил магичку. Удар оказался слишком сильным. Как маг я бы сказал, что сработали усилители. Обычному человеку не по силам одним ударом отшвырнуть другого человека до другого конца зала. Женщина врезалась в стену, сквозь рыжие волосы проступила кровь. Бордовые струйки потекли на переливающийся красками шар. Правитель поднял его и с помощью ритуального ножа окропил своей кровью.
– Удивительно, действие артефакта оказалось иным, – Атайнин прошла к следующей гравюре, ни словом не прокомментировав смерть магички. – Он не отпугивал, не притягивал, он управлял нечистью. Но вместо того чтобы отправить чудовищ в родной мир, Правитель решил использовать их для своих целей.
На гравюре было изображено сражение, в котором нечисть набрасывалась на людей. Мне не хотелось видеть сражение в ожившем варианте, и я прошел дальше, но изображение не могло отпустить зрителя просто так. Я успел уловить крики ужаса, панику и обреченность на лицах.
На следующей гравюре был изображен суровый правитель с нешьессом за плечом, восседающий на троне. Остальные в зале склонились перед ним на коленях. Оживление не принесло ничего нового в картину. Полная тишина, колеблющийся плащом нешьесс, полупризрачный в дневном свете.
– Артефакт передавался правителями из поколения в поколение, – заговорила флаобка. – Асхейн больше не был счастливым государством, но его боялись. Вместо цветущих садов и плодородных полей главным источником богатства стала дань от порабощенных соседей. Правитель и его ставленники заведовали распределением благ. Народ стал нищим. На место вырубленных лесов, в которых, как считали правители, могли прятаться враги, наступали пески.
Магичка перешла к предпоследней гравюре. На ней было запечатлено убийство. Я тут же отвернулся, не желая видеть подробности.
– Тогда группа заговорщиков-магов из числа жрецов, ученых и молодого наследника организовали покушение. Жестокая власть тиранов была свергнута, но никто не желал оставаться в Асхейне. Пустыня поглощала его и уже добралась до Наблари. Маги наложили проклятье на вход в Храм науки.
Последняя гравюра изображала группу людей, мужчин и женщин, в голубых нарядах. Черноволосый мужчина творил магию над дверью.