– Что случилось?
Она показала царапину на пальце.
– Где тебя угораздило?
Она изобразила испуганный вид, быстро спрятала руку за спину и невинно захлопала ресницами.
– Покажи!
Девчонка быстро сунула палец в рот.
– Дуроч…-ок, что ли? Ты только что этим пальцем спину лошади от грязи очищал!
Пипка пожала плечами и пробубнила с пальцем во рту:
– Ме им, а фофкой!
– А щетку ты чем держал… – мне с трудом удалось вставить паузу перед гласной: – а? Левым копытом?
– У мыня мнэт копут.
– У тебя за что ни возьмись – везде «копут»!
– Мнэ «копут», а «копут»! – обиделась она.
– Всё уже, вытаскивай грязные руки изо рта! – Дурочка упрямая! – Будем тебя верхом сажать!
– Я сам! – резко вынула она конечность, когда я подошел, чтобы подсадить.
– Пожалуйста-пожалуйста, – отошел и заложил руки за спину.
Она сунула ногу в стремя и попыталась подпрыгнуть. Но женщины всё же созданы для другого, и это другое в них слегка перешивает. На очередном прыжке я сделал шаг вперед и подтолкнул ее рукой под… булки. Очень такие приятные на ощупь. Пипка взвилась, как молодой рысак, и обернулась ко мне, чтобы высказать недовольство, но вдруг вспомнила, что она – парень. Это прямо на её хорошеньком личике прочиталось. Крупными буквами. «Я ж парень, нешьесс его подери». Меня, в смысле.
– А как это получилось, – перевел я разговор на менее щекотливую тему, – что ты хорошо ладишь с лошадями, но не умеешь ездить верхом?
Она пожала плечами и покрутила поводья, видимо, волнуясь:
– Не разрешали, – успела она выдавить, как лошадь неспешно тронулась.
Пипка ойкнула и с испугу прижала руки к лицу. Вместе с поводьями.
Яблочная, послушная лошадка, припустила рысью. Я начал догадываться, почему ей не разрешали ездить верхом, рванул из-за всех сил вперёд и перехватил повод.
– Что ж ты визжишь, как девчонка?!
– Я не визжу! – возмутилась она, хотя бы тут не соврав.
Может, она и не так безнадежна. Не вылетела же из седла? Я бы поймал, конечно. Но перепугался бы изрядно. Сильнее, чем сейчас.
– А руки почему трясутся?
– Не трясутся! – Снова соврала. Врунишка рыжая.
Теперь было совершенно очевидно, что она рыжая. И, по всей вероятности, цвет волос скрыла намеренно. Подозрительность снова подняла голову и огляделась. Но какими бы ни были истинные мотивы Пипки, она всё равно оставалась очень симпатичной девушкой.
– Успокойся, – велел я. – Расслабься. Сядь ровно. Обними коленями бока лошади. Носок в стремени должен быть выше пятки. Да не так!
Я руками развернул её стопу. Маленькую, аккуратную стопу в таком же аккуратном сапожке. Как мне вообще могло прийти в голову, что она – это он?
– И коленку – внутрь! – я нажал на бедро и развернул голень.
Возможно, рука моя пролежала на ноге чуть дольше, чем следовало. Но это же нормальная реакция здорового мужчины на близость симпатичной девушки, правильно? Это как маг я убогий, а как у мужчины у меня всё отлично работает.
– Уши, пятки и попа, – девчонка бросила в мою сторону осуждающий взгляд, но быстро взяла себя и поводья в руки, – должны быть на одной линии. А у тебя там, – я изобразил рукой кривую, невольно представляя настоящие рельефы, срытые под корсетом, – уж в припадке извивается.
Пипка расправила плечи, обнаруживая отличную осанку.
– А теперь легонько потяни на себя повод. Или несильно хлопни пятками по бокам. Н-н-но!
Лошадка неспешно побрела по дороге в сторону леса. Я пошел рядом.
– Сейчас тебе нужно только держать равновесие. Яблочная идёт себе, и пусть идёт. Регулируй поводья, руки должны повторять движенья головы, не отпускай их, они не должны быть натянуты, но и болтаться не должны. Давай, давай!
Кобылка была спокойной, флегматичной. Девушка держалась в седле всё уверенней. Мы отошли от поляны, вокруг нас никого не было. Только птички звонко цвикали, обсуждая прошедший ливень. Молчание между нами затянулось и давило неловкостью. Во влажном воздухе разливался слабый медовый аромат лесных цветов.
– Где ты научил… – это была хорошая возможность признаться, что я знаю, кто она, но я струсил и решил не форсировать: – …ся солить рыбу?
– В приюте, – поспешно заговорила девчонка. – Мы там всё лето и осень солили рыбу. Особенно те, кто провинился перед воспитателями. Рыбой с нами делились мужики из ближайшей деревни. А мы им… – тут она замялась, – …огороды пололи.
– Я думал, ты у родственников рос, – попытался я поймать её на очередном вранье.
– Ну потом меня забрали из приюта, – как-то сразу сникла моя собеседница.