Пипка идею стирки приняла без восторга. Пришлось ей намекнуть вскользь: теплая вода. Баня в полном распоряжении. Беги и закрывайся, пока новых поручений не дали. Дошло. Побежала. Вернулась, поблагодарила. Мелочь, а приятно. К полудню чистая и свежая Пипка развесила чистую и свежую одежду сохнуть. Потом у нас был обед. Благодарные жители, которым воины оказывали посильную (а у сил-то у нас было много, гораздо больше, чем ума) помощь, нанесли всякой снеди и радовались. Мы уезжаем завтра, а сегодня до конца дня ещё сколько полезных дел можно сделать силами отряда! После обеда девчонка села зашивать то, что стало подсыхать.
Вечером мы протопили баньку посерьезнее, для настоящих мужчин. Поскольку флаобцы живут отшельниками, Гроза с нами мыться отказался, пошел один позже. Не принято. Но я и рад был: девчонка никуда не вляпается и будет под присмотром. Распаренные и довольные, мы устроились на ночлег, своевременно встали, собрались и выехали, как планировали. Дорога была хорошей, и лошади держали приличный темп без особых усилий. Всё шло, как планировалось. А ведь это был звоночек!
Даже колокол.
Набат.
Появления из леса разбойников, когда Тоубридж уже виднелся впереди, стоило предвидеть. Если всё идет по плану, значит, очень скоро это кончится.
В этот раз обошлись без деревьев поперек дороги. Наверное, боялись вмешательства стражи города. Одно дело – просто разборки между путешественниками. Никогда не знаешь наверняка, кто прав, кто виноват. И совсем другое – преграждать дорогу. За такое не только стражи, и местный маг добавить может. Быстро, качественно, летально. Я с тоской бросил взгляд на ползущее к горизонту солнце. У нас оставалось не так много времени, чтобы добраться до городских стен без нечисти.
– Что, Ровняла, самый умный? – начал уже знакомый нам вожак шайки.
Неожиданный ход. Но бодрый. Видимо, болезного подлечили, и теперь он был полон энергии и жажды мщения.
– Да уж поумнее тебя буду, Патлатый, – устало ответил Ровняла. – Тебя этим составом сколько раз били? Так и не дошло, что не твой это контракт? Поплачь с досады, ступай домой и успокойся уже.
– Ах ты!.. – замахнулся разбойник кулаком, будто всерьез намеревался пойти в рукопашную.
Но разбойник из троицы предводителей, который был в курсе способностей проклятых магов, двинул ему локтем в ребро. И главарь опустил руку. Но судя по полетевшим в нас стрелам, это был сигнал к нападению. Я на мгновение обернулся – убедиться, что девчонка закопалась среди сундуков, – и пришпорил Верного, бросаясь в сторону лучников. Сзади послышался характерный «плим» лука Грозы. «Плим», «плим», «плим». И разные «А-а-а!», «О-о-о!», «У-у-у!», а так же другие бурные эмоциональные реакции разбойников на встречу с его стрелами.
Ближайший лучник успел выстрелить мне в голову. Попал в плечо, я же не дурак – скакать к нему по прямой, восседая неподвижно, как памятник. Наконечник застрял в броне, но зацепил. Больше мужик стрелять не будет, может, уже никогда, но сейчас это меня не волновало. Злость, досада, страх за девчонку, боль – всё это красным маревом застило глаза. Я рубил, орал, снова рубил и снова орал. Кажется, я ничего не видел перед собой, и совершенно точно – ничего не слышал. Осознание реальности накатило на меня, когда вместо врага я увидел пылающие глаза цхерка. Он материализовался из сизой дымки. Это мгновенно отрезвило. И не только меня. Бой в одно мгновение стих.
Первыми, как ни странно, отреагировали разбойники. Те, кто оказался послабее духом или просто поглупее (а таких оказалось человек пять, примерно половина оставшихся на ногах противников), побежали. Ни один человек не будет быстрее цхерка. Зубастая нечисть дружно сделала стойку и рванула следом. Я даже не стал смотреть, чем закончилось дело.
– Пробиваемся к городу! – крикнул, оборачиваясь.
Пончик, прихрамывая на левую, кровоточащую ногу, тяжело двигался к повозке. Клык крепко держался в седле. Если ему и досталось от нападавших, то значительно меньше, чем от цхерков ранее. Плох был Ровняла. Он получил много ранений и теперь, когда бой прервался, покачивался, наваливаясь на шею скакуна. Я крикнул ему перебираться в повозку. Пёс, который спешился во время битвы, взлетел на лошадь. Двигался он уверенно и, несмотря на то, что был в крови, серьезных ранений не получил. Не видно было двоих: девчонки и Грозы. Зато я заметил жеребца флаобца. Он стоял, склонив голову. Я подъехал.
Маг лежал на земле. Без сознания. С раной на боку. Платок с лица был сорван. Я спрыгнул. Пульс на шее ещё бился, но еле-еле. Даже в наступивших сумерках было видно, как бледен парень. Слишком много крови потерял. Флаобец умирал, и жизнь его держалась даже не на волоске, а на честном слове. Тряску в повозке он просто не перенесёт. Не уверен, что мы сможем его живым поднять на эту цхеркову телегу…