– Я не уверена, что смогла бы тебя спасти. Если бы с тобой что-то случилось, я была бы в такой панике, что просто забыла бы, что нужно делать.
– Ты меня обманываешь?
Я помотала головой. Всё-таки Дикий не такой сообразительный, как мэтр. Ему всё нужно объяснять. Я потянулась к нему. На его губах ощущался вкус виноградного вина, сладкого и ароматного. Наверное, именно такое вино пили герцог Конвей и Миль Риверс.
Дикий вытер пальцем непрошенную слезу с моей щеки.
– Тебе плохо? – шепнул он.
Я помотала головой:
– Мне хорошо.
Мне действительно было хорошо. Наверное, это вино. Или поцелуи. Но голова у меня кружилась. И я не стала возражать, когда он перетянул меня к себе на колени. И когда он робко коснулся… моего недоразумения. А когда крепко к себе прижал и впился в мои губы, я уже с трудом соображала. Я не очень хорошо помню, как мы раздевались, и как я магически тушила свечу. Точнее, сначала от избытка эмоций она у меня наоборот вспыхнула. Правда, потом погасла… Кажется, это всё же была я. Или нет?
Потом всё смешалось, и в себя я пришла лишь тогда, когда мне вдруг стало больно. Я вскрикнула, но он остановился даже раньше. Дикий был так испуган, что, кажется, сразу протрезвел:
– Ты… Ты была…
Меня потряхивало от эмоций. Я притянула его к себе и поцеловала. Он был в ступоре, но вскоре расслабился. Он был нежен. Он был так нежен ко мне, так бережен… А потом его закружило страстью, и я горела его огнем, наполнялась его желанием, таким открытым, таким… безумным…
Потом он упал рядом со мной, притянул к себе на плечо и поцеловал в макушку.
Хмыкнул.
– Как тебя зовут на самом деле?
– Пиппа. – Я подняла взгляд к его упрямому подбородку и темным губам над ним. – Филиппа. А тебя? На самом деле?
Он снова хмыкнул:
– Дикки. Дик. Ричард, то есть.
– О-о-о! – протянула я, изображая почтительность перед аристократическим именем, и получила шлепок по попе.
Мы немного помолчали, ворочаясь, но на самом деле плотнее прижимаясь друг к другу.
– Я тебя не обманывала, – заговорила я. – Я правда сирота и росла в приюте. Но потом меня забрал оттуда замечательный человек. Так получилось, что совсем недавно этот человек, который меня воспитывал… внезапно умер. Его… убили. И я узнала, что он сделал меня наследницей. А его родственников этот факт не обрадовал. Они решили или женить меня насильно, или убить.
– И ты решила бежать? – Дик повернулся ко мне и провел пальцем по моей руке.
Я пожала плечами:
– Ну уж сдаваться точно не собиралась. Мне нужно было добраться в столицу, до одного… старого друга моего воспитателя. Чтобы он помог мне справиться с негодяями. Я понимаю, что моя история неправдоподобна. Но это правда.
– Зачем ты… позволила мне?..
– Понимаешь, Дик, как бы ни сложилась моя судьба, она не будет завидна. Даже если мне удастся отстоять свою независимость, что меня ждет? Да, я обученный маг. Но, во-первых, в королевстве это не приветствуется. Я никогда об этом не задумывалась, потому что могла делать в поместье, что хотела. Но теперь думаю об этом всё больше. У нас никому не нужны женщины-маги. Во-вторых, наследство не сделает из меня аристократку. Я – безродный бастард, и никогда не буду рассматриваться в качестве приличной партии. Мне предстоит стать мишенью для охотников за богатством. Жизнь без защиты семьи за спиной полна опасностей. Скорее всего, я выйду замуж за кого-нибудь вдовца средней руки. Что плохого в том, что я хочу получить немного счастья?
– Это было для тебя счастье? – он коснулся губами моего плеча.
– Не нужно смеяться, – обиделась я.
– Я не смеюсь, – хохотнул Дик. – Спи. – Он просунул мне под голову свою руку и прижал меня спиной к своей груди. – Всё у тебя будет хорошо. Обещаю.
Я тяжело вздохнула.
Если бы у меня был дневник, я бы обязательно описала в нём этот вечер. Чтобы потом, когда я стану старой и несчастной, иногда перечитывать и вспоминать.
Глава 44. Дик
Когда я проснулся, в комнате было сумрачно. Я не сразу понял, где нахожусь. И с кем. И почему этот кто-то нагишом, а мой организм на него определенным образом реагирует. Потом я вспомнил всё, что вчера казалось сном. Конечно, я поступил как последняя свинья, воспользовавшись спьяну невинностью и наивностью девчонки, но сожалений не испытывал.
Я испытывал небывалый… подъём.
И это определение относилось не только к реакции организма на Филиппу, но и к состоянию в целом. Казалось, я могу свернуть горы, пробить стену, порвать цепи… Цепей, хвала Защитнице, не было. Но если бы были, я бы порвал. Во мне клокотал вулкан энергии, которую нужно было срочно куда-то приложить. Самый желанный вариант приложения прижимался ко мне худенькой упругой попкой, но я напомнил себе, что вчера лишил этот вариант невинности и, вероятнее всего, она не обрадуется моему темпераменту.