Я мучился от того, что именно мои сомнения и метания сдвинули что-то в сознании герцога. Он всё больше стал задумываться не над закрытием пробоины между мирами, а об использовании нечисти на благие нужды. А в последнее время он говорил об этом настолько убежденно, будто другой цели никогда и не было. Но теперь мне кажется, что кто-то ему эти мысли в голову вкладывал. Причём, этот кто-то, – маг жизни, – был ему достаточно близок, чтобы делать это незаметно, исподволь, не вызывая подозрений. И скорее всего, это кто-то из окружения молодого короля и с его наущения. Почему власть имущим всегда этой власти мало? Чего им ещё не хватает?
Последнее время я избегал Рона. Мы зашли в тупик. Я никак не мог понять, что заставило сферу работать иначе, чем было задумано. А Конвей давил, давил… Мы время от времени встречались, чтобы в очередной раз поругаться и расстаться ни с чем. Моё двухнедельное отсутствие пришлось герцогу не по нраву. Он прислал мне официальное приглашение. Его я не могу игнорировать. Я решил, что не буду брать с собою сферу. При виде её мания Рона обостряется, а взгляд становится безумным. От одной мысли, что вместо Атайнин мне придется общаться с этим сумасшедшим, сердце проваливается в желудок».
На этом запись заканчивалась. Следующая, которая начиналась со следующей страницы, была написана другим почерком. Начертание букв смутно выдавало автора предыдущих текстов, но он был какой-то… съежившийся, скомканный… Не было размашистых росчерков пера, буквы стали мельче и в конце слова будто обрывались. Зато этот почерк был мне знаком. Если раньше я всё же допускала, что могла ошибиться, то теперь сомнения окончательно рассеялись. Это было почерк мэтра Миля.
«Тринадцать лет я не открывал этот дневник. Но сегодня решил нарушить свой обет и всё же описать события, которые последовали за моим визитом к Рону. Страшно подумать, как давно это случилось, но я помню это так чётко, словно всё было вчера.
Я приехал к нему домой. Шикарное загородное поместье недалеко от столицы. Меня встретила супруга Рона, Берта, милейшее и тишайшее существо. Она с гордостью поделилась новостью о том, что Ричард признан первым учеником Королевского колледжа. В младшем классе, добавила она между делом. Сын был для неё всем. Брак Конвеев был чистой воды договорным, и между супругами не было глубокой привязанности. Всю свою нерастраченную любовь герцогиня Альберта дарила единственному сыну. Если раньше я не мог понять этой исключительно женской, как мне казалось, придури, то рядом с Атайнин всё чаще задумывался о том, какими могли бы быть наши дети, и о том, что я буду любить их не меньше, чем её саму. Берта могла говорить о Дике часами, но я вежливо извинился и напомнил, что меня ждет Его Светлость. Герцогиня тут же увяла. Рон не разделял этой слепой любви к отпрыску и практически не упоминал его в наших разговорах.
Я вошёл в кабинет герцога и сразу понял: что-то случилось. Глаза его маниакально сияли, как бывало всякий раз, когда он рассматривал сферу, вертя её в руках. Будто это самое главное сокровище в его жизни. Сейчас же он выглядел, как жрец Защитницы, познавший Истину.
– Миль, дорогой, – заговорил он, вцепившись в мой локоть, – я понял! Я всё понял!
– Что ты понял, Рон?
Я осторожно высвободил локоть из хватки, но теперь Конвей вцепился в мою ладонь.
– Я понял, как изменились свойства сферы. Это было элементарно! Это всё время было у нас на виду!
– О чём ты?
– Ведь я же знал это с самого начала, и даже говорил тебе. Просто они всё напутали!
– Кто знал? Что напутал? – Я всерьёз испугался за рассудок своего приятеля.
– Вспомни, как появилась Сфера управления? Помнишь? Она же приняла жертву!
На этих словах моё сердце захолодело. Я будто увидел, что Рон скажет мне дальше.
– Помнишь, эта женщина, магичка, она умерла, окропив кровью сферу? Последний монарх старой династии попытался повторить это. Но не смог. Всё, что нам нужно, чтобы создать величайший – величайший, Миль! – артефакт всех времен и народов – это кровь потомка той магички!
Больше всего я боялся, что сейчас выражение моего лица сдаст меня с потрохами.
– Я думаю, что полная жертва не нужна на самом деле, – поправился герцог. – Достаточно лишь её крови, а в качестве жертвы мы найдем, кого принести. Я слышал, что Атайнин пересекла границу нашего королевства!