Лошадиный сочный храп скрючившегося в кресле Макса заставил испуганно вздрогнуть и отвлечься от ненужных мыслей о Белове, который, раскинув длинные ноги, громко посапывал на узкой скрипучей кровати.
Скоро рассвет. Пора спать. По крайней мере попытаться уснуть, иначе утром я буду реально похожа на только что вылупившегося из могилы трухлявого зомбака. Закрыв глаза, осторожно повернулась на бок, пытаясь не попасть в плен острых, ненасытных пружин и, глубоко вздохнув, попробовала отключиться под сладкую, хрюкающую трель Максимкиного храпа.
Вдох.. выдох..
Плавно утопая в манящих, радушных объятиях дядюшки Морфея, я вдруг услышала тихое, едва слышное шебуршание в темном углу загаженной комнатушки. Первое, что пришло на ум - мыши. Мелкие, серые твари с черными бисеринами вместо глаз и острыми, как бритва зубами, которые впиваются в кожу, словно нож в мягкое, подтаявшее масло. Сердце на миг замерло, а дыхание стало реже и тише.
Вот только этих поганцев мне не хватало. Воображение, подстегнутое изрядной порцией страха, уже начало рисовать, как серые чудовища, размером с дворового пса, медленно крадутся к моей кровати, царапая деревянный, пыльный пол своими изогнутыми огромными когтями.
Твою мать..
Скрюченные, заледеневшие пальцы судорожно вцепились в колючее одеяло, а искусанные губы приоткрылись, выпуская на волю хриплое, рваное дыхание.
Я не знаю, сколько так пролежала, жадно прислушиваясь к зловещему, мышиному шороху. Словно маньячка, ловила малейшие подозрительные звуки. Прислушивалась к скрипу старых, гнилых половиц, надеясь подловить момент, когда эти твари начнут подбираться ближе. Бешеный, неровный пульс бился в глотке, подталкивая противную тошноту. Пальцы, всё еще сжимающие уголок покрывала, начали неметь от плохо поступающей крови.
Спокойно, Тоня, спокойно.
Это всего лишь мышки. Мелкие, пакостные грызуны, которые боятся собственной тени, а уж от вида твоей тушки точно откинут свои когтистые лапки.
Сглотнув, отпустила одеяло и, вновь навострив ушки, поняла, что подозрительный, будоражущий кровь звук пропал, оставляя меня в сладкой, липкой, как медовая патока, ночной тишине.
Тихонько хмыкнув, покачала головой и, рвано выдохнув, распахнула глаза.
Истошный, нечеловеческий крик застрял в горле. Вмиг одеревеневшие тело с силой вжалось в продавленный матрас, а сердце, которое всего секунду назад стало успокаивать свой ход, рвануло в бездну с утроенной прытью. Прямо надо мной, с перекошенным, испещренным черными венами лицом стоял наш гид. Карие глаза светились лихорадочным блеском, а скривившийся в уродливом оскале рот изрыгнул жуткий, замогильный шепот:
- Она ждёёёёт.. она ждёёёт.
Узловатые, костлявые пальцы медленно потянулись к моему лицу, а изуродованная голова алтайца резко склонилась набок, словно его шейные позвонки, в одно мгновение, сломались, превращая человека в живую, тряпичную куклу.
- Ты лишняя. Ты лишняя. Я могу забрать тебя. Могу забрать.
Ощутив смрадное, зловонное дыхание на своем лице, я зажмурилась и, набрав в легкие побольше воздуха, разорвала пугающую тишину душераздирающим, пронзительным визгом.
Смачный, увесистый удар по щеке и сердитое, ворчливое:
- Э? Алло, гараж? Глаза открой. Чего разоралась? Весь гадюшник на ноги поднимешь своим криком.
Резко сев на кровати, взмахнула рукой, намереваясь дать сдачи этому желторотому гиду, который не только сдобрил мой нос своим вонючим, кислым амбрэ, но и со всей дури шандарахнул мне по лицу.
Тяжелая ладонь с глухим шлепком приземлилось на что-то теплое и..
- Охренела, рыжая?
Так.. это не проводник. Уж больно голос похож на..
- Глаза раскрой, спящая красавица, блядь..
Сглотнув горькую слюну, приоткрыла один глаз и увидела злющего Белова, потирающего покрасневшее ухо.