24. Даже спартанцы, хотя им воспрещалось приобретать и ввозить в Спарту серебро и золото, тем не менее, по словам того же Посидония, приобретали их и складывали у своих соседей аркадян, а потом держались с [f] аркадянами как с врагами, чтобы нарушение закона казалось неправдоподобным. Золото и серебро, имевшееся в Спарте, было, говорят, посвящено Аполлону Дельфийскому, а когда Лисандр ввез его (234) для государственных надобностей, {59} то это стало причиной многих бед. Так, говорят, освободитель Сиракуз Гилипп уморил себя голодом, {60} после того как эфоры {61} обвинили его в присвоении части Лисандровых денег. Нелегко простому смертному презирать то, что, как он видел, посвящается богу и признается прекраснейшим достоянием народа.
{59 ...Лисандр ввез его для государственных надобностей... — Когда после окончательной победы над афинянами и их союзниками — взятия Афин и уничтожения Длинных стен (404 г. до н.э.) — в Спарту по приказу Лисандра были привезены значительные средства, среди граждан возник спор, оставить ли золото и серебро в городе, или вовсе запретить его использование в Спарте, разрешив хождение только дедовских денег — громоздких железных прутьев, которые к тому же проходили закалку в уксусе, от чего железо теряло прочность и делалось хрупким. Повод для этих разногласий дал поступок Гилиппа, доставившего в родной город огромные богатства, но не устоявшего перед искушением присвоить часть. Сторонники Лисандра настояли на том, чтобы новые деньги остались в Спарте, однако было решено использовать их исключительно для государственных нужд, а частным лицам, уличенным во владении золотом и серебром, грозила смертная казнь (Плутарх. «Лисандр». 17).}
{60 ...Гилипп уморил себя голодом... — Гилипп, по другим сведениям, отправился в добровольное изгнание (Плутарх. «Лисандр». 17).}
{61 Эфоры — первоначально назначавшиеся царями, затем (начиная с VI в. до н.э.) выборные должностные лица в Спарте. В V в. до н.э. пяти эфорам принадлежала высшая власть.}
25. И среди кельтов есть племя, называемое скордистами, {62} где также не разрешается ввозить золото в свою страну, однако когда они [b] совершают набеги на земли соседей, то серебро разграбляют дочиста. Народ этот представляет собой остаток тех кельтов, {63} которых Бренн привел войною на Дельфийское святилище, а некий Батанатт {64} увел на земли вдоль Истра (Дунай), вследствие чего дорога, по которой они шли, называется у них батанаттовой, а его потомки и по сей день зовутся батанаттами. Так вот, золото они изгнали и не допускают в свою страну, так как из-за него они подверглись множеству бедствий, серебром же пользуются и ради [c] него идут на многие преступления. Однако лучше бы им следовало воспретить не святотатственное золото, но само свое святотатственное нечестие, ибо если бы они не ввозили в страну серебро, то принялись бы совершать преступления ради бронзы или железа, а если бы у них не было и этого, то всё равно продолжали бы безумствовать с оружием в руках ради пищи, питья и прочего, что необходимо для жизни".
{62 ...племя, называемое скордистами... — Кельтское племя на Среднем Дунае (иначе — скордиски).}
{63 ...тех кельтов... — Из Центральной Европы на Балканы в 280 г. до н.э. вторглись кельты (греки называли их галатами). Они осели в разных местах, в том числе в Малой Азии, где образовали собственное государство — Галатию.}
{64 ...некий Батанатт... — Батанатт из других источников не известен.}
[О параситах]
26. После того, как и Понтиан закончил свою длинную речь, многие сочли делом чести в свою очередь принять участие в решении Ульпиановых вопросов. Среди тех кто рассуждал на еще незатронутые темы, был Плутарх, рассказавший следующее:
[d] "Звание парасита в древности было священно и почитаемо. Например, Полемон (не знаю, предпочитал ли он зваться самосцем, сикионцем или афинянином: {65} Гераклид Мопсуэстийский {66} называет его и по этим, и по иным городам, а ученик Кратета Геродик пишет, что его называли еще и "пытателем надписей" {67}) пишет о параситах следующее [ср.171е]: "Имя парасит в наше время презренно, однако мы находим, что для древних оно заключало в себе некий священный смысл и было близко к понятию сотрапезник. {68} Так, в Геракловом храме на Киносарге {69} на одной из стел начертано постановление народного собрания, внесенное Алкивиадом при [e] секретарстве Стефана, сына Фукидида; там говорится: "Жрец должен приносить жертвы ежемесячно в присутствии параситов. Параситы же по обычаю предков должны набираться из незаконнорожденных и их детей. Кто откажется быть параситом, тот должен предстать перед судом". И на скрижалях {70} имеется следующая запись о священном посольстве на Делос: "Также два глашатая из рода Кериков, {71} надзирающего за [f] мистериями. Этим исполнять обязанности параситов в священном участке Аполлона в течение года". В Палленском храме {72} Афины на вотивных приношениях было начертано: "Посвящено архонтами и параситами, награжденными золотым венком в архонтство Пифодора. {73} В год жрицы Дифилы параситами были Эпилик, сын ...страта из дема Гаргетта, Перикл, сын Перикла из дема Питф, Харин, сын Демохара из дема Гаргетта". И в царских законах {74} написано: "Жертвы Аполлону должны приносить параситы из дема Ахарны". Клеарх Солейский, один из учеников Аристотеля, в первой книге "Жизнеописаний" пишет (235) [FHG.II.303]: "И если теперь параситом [называют] человека на все руки, то в те времена это был внесенный в особые списки имеющих общий стол. И в наши дни в большинстве городов параситы, согласно древним постановлениям, числятся среди наиболее почетных официальных лиц". Клидем же в "Истории Аттики" пишет [FHG.I.361]: "Чествовать Геракла были выбраны также параситы". И Темисон пишет в "Палленском портике" [FHG.IV.511]: "Об этом должны иметь попечение архонт-царь, {75} архонты и дополнительно избранные от демов параситы, а также старцы и первомужние женщины". {76}