[e] 11. Известно мне также и о так называемой "огневке" (α̉πόπυρις) из озера Больбы; {30} Гегесандр в своих "Записках" пишет о ней так [FHG.IV.420]: "Вокруг Аполлонии Халкидской протекают две реки, Аммита и Олинфиак. Обе они впадают в озеро Больбу. На берегу Олинфиака стоит памятник Олинфу, сыну Геракла и Больбы. В месяцы же Антестерион и Элафеболион, как рассказывают местные жители, Больба посылает Олинфу "огневку": в это время несметное множество рыбы [f] поднимается из озера в реку Олинфиак. Река эта мелкая, по щиколотку, однако рыбы по ней идет столько, что все окрестные жители заготавливают себе рыбу впрок, сколько нужно. Удивительно, что рыба не заходит далее памятника Олинфу. Местные жители говорят, что когда-то в Аполлонии был обычай совершать жертвоприношения умершим в месяце Элафеболионе, а теперь их совершают в Антестерионе; поэтому получается, что рыбы поднимаются по реке именно в те месяцы, когда почитают умерших".
{30 Больба — озеро в Македонии, на севере п-ва Халкидика, уже в те времена болотистое и поросшее камышом. В этих местах известны две Аполлонии: близ города Олинфа и Мигдонская (обе южнее Больбы). Мигдонская Аполлония, по-видимому, и есть та, о которой пишет Гегесандр. О Больбе, возлюбленной Геракла, матери Олинфа, больше ничего не известно.}
12. Так-то вот, господа рыбы! Вы собрали в кучу всё, что можно, и (335) кинули нас в пищу рыбам, а не рыб в пищу нам; и столько наговорили, что этого не смог бы ни мегарский философ Ихтис (Рыба), ни Ихтион, - это тоже имя собственное, оно упоминается Телеклидом в "Амфиктионах" {31} [Kock.I.212]. Из-за вас я теперь скажу моему рабу словами Ферекрата из комедии "Человеко-муравьи" [Kock.I.180]:
{31 «Амфиктионы» — об амфиктионах см. примеч. 16 к кн. VI.}
Больше, Девкалион, мне рыбы не подавай, хотя б и просил я.
Ведь и на Делосе, как пишет Сем Делийский во второй книге "Истории Делоса" [FHG.IV.493]: "...когда приносят жертвы Бризо (Βριζώ), - это толковательница сновидений, ведь у древних βρίζειν значит поспать, например [Од.ХII.7]:
Сну предались (α̉ποβρίξαντες) в ожиданье восхода на небо денницы, -
[b] итак, когда делосские женщины приносят ей жертвы, то несут чаши, в которых есть всё, кроме рыб, потому что ей возносят моления обо всем на свете, в том числе и о спасении кораблей".
[Писатели-кулинары и гурманы]
13. Любезные друзья мои! За многое восхищаюсь я вождем Стой Хрисиппом, но более всего за то, что знаменитого кулинарного поэмой Архестрата он ставил на одну доску с той Филенидой, {32} которой приписывается непотребное сочинение о любовных утехах. Впрочем, ямбический поэт Эсхрион Самосский утверждает, что книжонку эту состряпал софист [c] Поликрат, чтобы оклеветать скромнейшую из женщин. Вот его ямбы ["Палатинская антология".VII.345]:
{32 Филенида — ср. 220e-f, где Филенида (Филения) упоминается в числе непристойных писателей.}
Я, Филенида, женщина с дурной славой.
Здесь обрела покой на склоне лет долгих.
Ты, плаватель, вдоль мыса моего правя,
Сдержи хулу, насмешку и поклеп вздорный!
Свидетель Зевс, свидетели сыны Зевса {33} -
{33 ...свидетели сыны Зевса... — Кастор к Полидевк. Вместо «Диоскуры» (Διόσκουροι, что значит «сыновья Зевса») в эпитафии буквально сказано «юноши, пребывающие в нижнем, т. е. загробном мире» (οι̉ κάτω κου̃ροι). Согласно мифу, из двух братьев только один Полидевк был взят на небо. Однако он поделился бессмертием с братом, и с тех пор каждый из них, считалось, проводит часть времени в царстве мертвых.}
Я не была продажной и на блуд падкой.
[d] Афинский Поликрат, хитрец и лжец тертый,
Что написал, то написал. И пусть; я же
Не знала и не знаю о делах этих.
Однако дивный Хрисипп всё же пишет в пятой книге "О Благе и Наслаждении": "И книги Филениды и "Гастрономия" Архестрата, и средства, возбуждающие к любви и соитию; и рабыни, обученные нужным позам [e] и движениям, готовые в них упражняться". И еще: "Они крепко заучивают вещи такого рода и приобретают всё, что написано об этом Филенидой, Архестратом и тому подобными сочинителями". И в седьмой книге: "Точно так же незачем заучивать сочинения Филениды и "Гастрономию" Архестрата, как будто они ведут к лучшей жизни". 14. Вы же только и толкуете об этом Архестрате, наполняя наш пир непотребством. Из всего, что есть разрушительного, ничего не упустил этот доблестный [f] поэт. Как никто, он рвался жить по примеру Сарданапала, {34} сына Анакиндаракса, который, как пишет Аристотель [fr.67], был глупей, чем даже имя его отца. Хрисипп говорит, что на его могиле было написано [Палатинская антология. XVI.27]:
{34 ...по примеру Сарданапала... — О надписи на могиле Сарданапала, которая находилась поблизости от киликийского города Анхиала, основанного этим ассирийским царем, говорят и другие греческие авторы (Страбон. XIV.672; Арриан. ΙΙ.5). Хрисипп передает не саму эпитафию (написанную, как говорит Арриан, стихами, но «по-ассирийски»), а ее греческую переделку, принадлежащую поэту Херилу Самосскому (V в. до н.э.). Сам Афиней пишет обо всем этом подробнее в книге XII.}