Богоразумного Кадма серебряный, после наполнил
Сладостным винным напитком прекрасную чашу златую.
Понял, однако, Эдип, что стоит перед ним многочтимый
Дар дорогого отца, и великой исполнился злобы.
(466) Грозным проклятьем родимых сынов - и того, и другого, -
Тут же он проклял, и долго Эринии ждать не пришлося:
В долгом согласье наследство отца сыновья не делили
Между собою, но распри всегда и сраженья обоим...
15. Кекший, ритор из Калакты, говорит в своей книге "Об истории", что тиран Агафокл, показывая друзьям золотые чаши, приговаривал, что [b] они из глины, которую он замешал {21} в городе. И у Софокла в "Ларисейцах" Акрисий обладает несметным количеством сосудов [TGF.2 214]:
{21 ...они из глины, которую он замешал... — κεραμεύω — здесь расправляться, как с сырой глиной.}
Возвещены гостям бои великие,
Котлы в награду медные поставлены
И с золотым припаем чаши полые,
Серебряные, дважды шестьдесят числом.
Посидоний в шестнадцатой книге "Истории" [FHG.III.259] рассказывает, как Лисимах Вавилонский пригласил к себе на пир Гимера, тирана не только вавилонского, но и селевкийского, и целых три сотни его спутников; [c] и когда были убраны столы, он подарил каждому из трехсот гостей серебряную чашу, весом в четыре мины, а когда были совершены возлияния, он выпил здравицы вместе со всеми гостями, и на прощание тоже роздал им по чаше. Рассказывая в шестой книге "Возвращений" о Грасе, основавшем вместе с другими вождями колонию на Лесбосе, Антиклид Афинский пишет {22} [Scr.Alex.Magn. р. 148] об оракуле, велевшем им во время плаванья бросить в море девушку в жертву Посейдону. Пишет он так: "Некоторые в Мефимне знают сказку о брошенной в море девушке [d] и говорят, что один из вождей по имени Энал был в нее влюблен и сам бросился за нею в море, чтобы спасти. Обоих накрыла волна, и больше их никто не видел, однако потом, когда Мефимна уже была заселена, Энал явился жителям и рассказал, что с ними было: девушка-де жила у нереид, сам же он пас коней Посейдона. {23} И однажды, сказал он, когда в (781) море поднялась огромная волна, он нырнул в нее и вынырнул с золотой [с] чашей в руках, такой прекрасной, что все людское золото рядом с ней все равно, что медь".
{22 Ср. изложение этой истории у Плутарха в «Пире семи мудрецов» (163 D).}
{23 Здесь из рукописи А было вырвано несколько листов. Швейгхойзер вставил эпитому по рукописи СЕ из последней части «Замечаний» Казобона, простирающихся до 466е.}
16. В древности чаши считались самым почетным имуществом. Поэтому и Ахилл хранил свой кубок как особенное сокровище, и [Ил. XVI.225]:
никто из мужей у Пелида
Черного не пил вина из него; никому из богов им
Он не творил возлияний, лишь только гремящему Зевсу.
И когда Приам, выкупает тело сына самыми дорогими своими сокровищами, он дает среди них чашу удивительной красоты [Ил.ХХIV.234]. Да и сам Зевс полагает прекрасную чашу достойнейшим даром Алкмене за рождение Геракла: {24} он вручает ее, представши в образе Амфитриона, и Алкмена
{24 ...рождение Геракла... — Ср. ниже 474Т.}
[d] Тотчас ее приняла и дивилась на яркое злато. {25}
{25 ...Тотчас ее приняла и дивилась на яркое злато... — Гекзаметр неизвестного александрийского поэта (Риан?).}
В чаше, по словам Стесихора [PLG.4 frag.8; 469е], сам Гелиос совершает свой путь по Океану, и Геракл плыл в ней, когда преследовал Герионово стадо. Знаем мы и о чаше аркадянина Бафикла, которую он оставил в награду за мудрость тому, кто будет признан лучшим из семерых мудрецов. А уж у Несторова кубка не счесть гончаров - так много сочинителей писало о нем. Чаши любезны самим богам! Ибо сказано: "кубки приемля златые, чествуют боги друг друга" [Ил.IV.3]. Проводить время за вином, - говорит [Афиней], - дело благородное и чинное, если только не бражничать, не глотать вино по-фракийски единым духом, а примешивать питье к беседе, как лечебное снадобье.
17. [О том, что] древние очень любили, чтобы на их чашах были [e] отчеканены разные истории. В этом искусстве прославлены были Кимон и Афинокл. Были в ходу и чаши, украшенные драгоценными камнями. У Менандра где-то [Kock.III.249] есть слова: "точеная чаша" и "чеканка". У Антифана сказано [Kock.II.l 15]:
А те, другие, чашу златобитную,
С искусною чеканкою по ободу,
В кипящей пене Вакха древлеродного
Из губ не выпускают, запрокинувши
[f] И дно являя взорам.
Говорит, обращаясь к кому-то Никомах [Kock.III.389]:
Приветствую тебя, богач, рыгающий
Златыми чашами и златобитными...
Филиппид [Kock.III.309]: {26}
{26 Возможно, из комедии «Упразднение денег»; ср. 230а.}
Взглянул бы ты, Трофим, на эту выставку