{42 Текст безнадежно испорчен.}
{43 НА ГРОБ САРДАНАПАЛА
Зная, что смертным родился, старайся питать свою душу
Сладостной негой пиров, — после смерти ведь нет нам отрады.
В прах обратился и я, Ниневии великий властитель.
Только с собой и унес я, что выпил и съел и что взято
Мной от любви; вся же роскошь моя и богатства остались.
Мудрости это житейской мое поучение людям.
(Перевод Л. Блуменау )}
40. Роскоши предавался не только Сарданапал, но и фригиец АНДРОКОТТ. Он тоже наряжался в цветистые одежды, и украшал себя ярче всякой женщины: об этом пишет Мнасей в третьей книге "Европы" [FHG.III.152]. Клеарх в пятой книге "Об образе жизни" [FHG.II.307] говорит, что мариандинец САГАРИС в своей изнеженности до старости сосал женскую грудь, чтобы не утруждать себя жеванием, и никогда не опускал руку ниже пупа. За то же самое и Аристотель смеялся над [d] халкедонцем Ксенократом, который справлял нужду не прикасаясь к срамным частям; Аристотель напоминал ему стих Эврипида [Эврипид "Ипполит" 317]:
Рука чиста, но вот душа запятнана.
Ктесий рассказывает [frag.52], что АННАР, царский наместник в Вавилоне, ходил в женском наряде и украшениях, и к нему, царскому рабу, сходились на пир полтораста певиц и арфисток, которые пели и играли на арфах, пока он жевал. О самом НИНЕ Феникс Колофонский в первой [e] книге "Ямбов" пишет вот как [Chol. р.141]:
Об ассирийском слышал я рассказ Нине:
Купался он в богатстве, как тюлень в море,
И как песка в морского, не считал злата.
В небесных он созвездьях не искал смысла,
Не возжигал священного огня магов,
На бога он гадальных не взносил прутьев,
Витией не был, не был судией людям,
Не мог собрать народ, устроить смотр войску, -
[f] Зато он ел, любил и пил вино вволю,
А прочие заботы низвергал в пропасть.
А умирая, завещал завет людям,
[И он с его надгробия звучит песней]:
"Мидиец, ассириец или колх дальний,
Иль синд болотный с головой в кудрях длинных,
Услышь меня, и я тебе скажу вот что:
Я был живым дыханием и слыл Нином,
А ныне я ничто и стал земным прахом.
[И у меня осталось (ни глотком больше,)
Чем сколько выпил, съел и отлюбил в жизни.]
Нагрянули враги со всех сторон света,
И все мое добро безмерное грабят,
(531) Как жрицы Вакховы на части рвут зверя.
[Ни золота с собой не взял я в край смерти,
Не взял ни колесницы, ни коней царских:
Венец носивший, горсткою лежу пепла"].
41. Феопомп в пятнадцатой книге "Истории Филиппа" пишет [FHG.I.299], что роскошью и сластолюбием всех людей превзошел, сидонский царь СТРАТОН. Все, что сочинил Гомер про феакийцев - празднества, вино, певцы и сказители - все это было для Стратона [b] постоянным времяпрепровождением. В погоне за наслаждениями он далеко превзошел феакийцев: они, по словам Гомера, устраивали попойки с женами и дочерями, а Стратон созывал свои пиры флейтисток, арфисток и кифаристок, выписывал гетер из Пелопоннеса, музыкантш из Ионии, а [с] прочих девиц со всей Эллады, чтобы они плясали и пели, и устраивал между ними состязания перед друзьями. От природы будучи рабом наслаждений, все время он проводил с ними, радуясь такой жизни. Более же всего стремился он в этом превзойти НИКОКЛА: {44} они очень ревновали друг к другу, и каждый старался превзойти другого привольностью и сладостью житья. В этом соревновании дошли они до того, что будто бы расспрашивали всех приезжих, что нового в доме у соперника и как [d] богаты его жертвоприношения, - а потом старались во всем этом одержать над ним верх: так им было важно прослыть счастливыми и блаженными. Но им не удалось прожить так всю жизнь и оба умерли насильственной смертью. Анаксимен в книге "Превратности царской участи" [Scr.Al.Mag.38], повторив о Стратоне те же рассказы, пишет, [e] что роскошью и распущенностью он соперничал с Никоклом, царем Саламина Кипрского, и что оба погибли насильственной смертью. {45}