{76 ...назначил его фесмофетом. — Традиционно фесмофетами в Афинах назывались шесть архонтов, не имевших постоянного круга полномочий; они избирались жребием по одному от каждой филы. Здесь, однако, идет речь о прямом вмешательстве в афинскую конституцию, что могло иметь место между 262 и 255 гг. до н.э., поэтому термин «фесмофет» здесь нельзя употреблять в своем обычном значении. В Деметрии Младшем следует видеть царского эмиссара, наводившего «порядок». См.: Хабихт X. Афины... М., 1999. С. 153 (примеч. переводчика).}
{77 ...возле герм помост выше самих герм. — Изображения Гермеса, стоявшие в ряд на афинской агоре. Во время Панафиней перед ними проходила праздничная процессия.}
(168) 65. О том, что в старину члены ареопага и вправду вызывали в суд и наказывали тех, кто жил беспутно и не по средствам, рассказывают в своих историях Фанодем [FHG.I.368], Филохор [FHG.I.394] и многие другие. Так вызвали философов Менедема и Асклепиада, тогда еще молодых и бедных, и спросили их, как это они ухитряются, бездельничая целые дни среди философов и при этом не имея никакого имущества, сохранять [b] крепость тела. Обвиняемые попросили вызвать в суд одного мельника; тот явился и показал, что они каждую ночь приходят к нему на мельницу и там мелют муку за две драхмы на обоих. Судьи удивились и назначили им почетную награду в двести драхм. Также жители Абдеры судили Демокрита, обвинив его в том, что он расточил отцовское имущество. Но когда, прочтя им "Большой мирострой" и "Об Аиде", Демокрит сказал, что именно на это он истратил наследство, {78} то был оправдан.
{78 ...именно на это он истратил наследство... — Считается, что целью сочинения Демокрита было опровергнуть философско-религиозное учение о воскресении или выходе из гробов мертвых, о загробной жизни и муках ада, страшном суде. В пользу такого предположения о содержании этой книги говорит уже само заглавие сочинения, которое у Демокрита может иметь только смысл полемики и пародии на одноименную египетскую книгу. См.: Лурье С. Демокрит. Л., 1970. С. 560 сл. (примеч. переводчика).}
66. Те же, кто кутит не на этот манер, а по словам Амфида [Kock.II.248]
пьют день за днем,
[c] расстраивая себе мозги неразбавленным вином, {79} или, говоря словами Дифила [Kock.II.577], "имеют три главы, как Артемида", {80} - те, "словно враги собственного имущества, - пишет в сочинении "О характерах" Сатир [FHG.III.164], - опустошают свое поле, разоряют жилище, расхищают имущество, считают не то, сколько потрачено, а сколько собираются потратить, не то, сколько уцелеет, а сколько расточат. В молодости они проматывают доходы, на которые должны были жить в старости, радуясь [d] гетере, а не другу, вину, а не сотрапезнику". Агафархид Книдский пишет в два-ι дцать восьмой книге "Европейской истории" [FHG.III.193]: "В Спарте эфоры воспретили Гносиппу общаться с юношами, потому что он показал себя мотом". Римляне же, как пишет в сорок девятой книге "Истории" Посидоний [FHG.IIL265], до сих пор помнят некоего Апикия, {81} превзошедшего мотовством целый свет. Этот самый Апикий стал виновником изгнания [e] Рутилия, издавшего свою "Историю Рима" на греческом языке. О другом Апикии, тоже славившемся мотовством, мы уже говорили в предыдущих книгах [см.7а].
{79 ...неразбавленным вином... — Прозаическое продолжение поэтической цитаты; ср.: Аристофан. «Облака». 1276.}
{80 ...три главы, как Артемида... — Речь идет о трехликих изображениях Артемиды или Гекаты, которые стояли на перекрестках.}
{81 ...некоего Апикия... — Апикий (Апиций), виновный в изгнании Рутилия (93 г. до н.э.), жил несколько раньше предполагаемого автора кулинарной книги и мота-чревоугодника (I в. н.э.).}
67. Диоген Вавилонский пишет в сочинении "О знатности": "Не было афинянина, который не ненавидел бы Фока, сына Фокиона; всякий встречный говорил ему: "Ты, опозоривший свой род!" Он расточ чил на распутство всё отцовское имущество и после этого принялся угодливо заискивать перед начальником гарнизона Мунихии, и этого ему тоже не простили. Когда однажды шел сбор добровольных [f] пожертвований, он вышел к собранию и сказал: "Я тоже жертвую", но все афиняне в один голос воскликнули: "На бесчинства!" Фок к тому же был и пьяница. Когда он одержал победу в конных состязаниях на Панафинеях, {82} отец устроил угощение для его друзей. Когда они явились на пышный пир, то им вынесли тазы для омовения ног, наполненные вином с благовониями. Увидев это, отец подозвал Фока и сказал ему: (169) "Неужели ты не остановишь своего приятеля? Ведь он губит твою победу!"". {83}