{26 Панкратий — атлетическое состязание, состоявшее из кулачного боя и борьбы.}
Нет, осуждать невозможно, что Трои сыны и ахейцы
Брань за такую жену и беды столь долгие терпят: [b]
Истинно, вечным богиням она красотою подобна! {27} -
{27 Нет, осуждать невозможно... вечным богиням она красотою подобна! — Слова троянских старцев. Ср. рассуждение об этом отрывке у Аристотеля в «Никомаховой этике» (1109b).}
хотя и добавляет:
Но, и столь прекрасная, пусть возвратится в Элладу.
Юноши же, прибывшие с визитом к Менелаю, - сын Нестора и Телемах, - несмотря на то что сидят на свадебном пиру, опьянены вином и ошеломлены знаменитой красотой Елены, сохраняют спокойствие, диктуемое [c] правилами приличия. А Сократ? - чего ради он занят и флейтистками, и мальчиком-плясуном, и кифарою, и гимнасткой да еще умудряется клеймить при этом употребление благовоний [Ксенофонт."Пир".2.3]? Да вздумай он ими надушиться, никто бы, конечно же, не удержался от смеха, памятуя стихи Аристофана ["Облака". 103]:
...босоногие
Бахвалы, негодяи бледнорожие,
Сократ несчастный, Хэрефонт помешанный.
Но и дальнейшее никак не совместимо с суровостью его нрава. Вот [d] Критобул, воспитанный мальчик, дерзит своему старику-учителю [Ксенофонт."Пир".4.19], заявляя, что тот уродливее Силенов. Сократ же вступает с ним в спор о красоте, берет в судьи мальчика с танцовщицей и предлагает установить наградой победителю поцелуи судей. Какой юноша, попав в такую компанию, не развратится скорее, чем продвинется к добродетели?
14. У Гомера же на пиру Менелая участники задают друг другу вопросы, как это принято в умном разговоре, и учтивою беседою услаждают [e] себя и нас. Например, Менелай, когда гости вернулись из ванны и перед ними были разложены яства, следующими словами предлагает им принять участие в пире [Од.IV.60]:
Пищи откушайте нашей, друзья, на здоровье, когда же
Свой утолите вы голод, спрошу я, какие вы люди? -
затем, в знак своего расположения, он гостеприимно добавляет им от своей собственной порции [65]:
Тут он им подал бычатины жареной кус, из почетной
[f] Собственной части его отделивши своею рукою, -
а те, как это приличествует юношам, едят, соблюдая молчание; если же разговаривают, то близко склонившись друг к другу и не о кушаньях или о служанках хозяина, только что мывших их в ванной, но о богатом жилище их гостеприимца [74]:
Только у Зевса обитель убранство такое имеет.
(Именно так требует писать этот стих Селевк. Аристарх же безо всяких оснований пишет:
(189) Зевс лишь один на Олимпе обитель такую имеет (αυ̉λή).
В самом деле, ведь гости восхищаются не просто красотой дома. И как бы, например, на стенах разместились янтарь, серебро, золото? Ведь если при осмотре юношами дома говорилось о "звонких покоях" [74], (то есть высоких и просторных), то в нашем стихе говорится об утвари [73]:
Блещет всё златом, сребром, янтарями, слоновою костью, -
c естественным продолжением:
[b] Только у Зевса обитель убранство такое имеет.
Что за богатство! Как много всего! С изумленьем смотрю я.
Если же сказать:
Зевс лишь один на Олимпе имеет такую обитель, -
то после этого сказать:
Что за богатство! Как много всего! -
было бы в чтении крайней несвязностью.
15. Мало того, самое слово αυ̉λή ("обитель") только с большой натяжкой можно понимать как "жилище". Ведь оно, как правило, относится к предметам, имеющим сквозные пустоты. Мы говорим αυ̉λή, "имеет тягу", [с] о пространстве, продуваемом воздухом с обеих сторон (διαυλονίζειν); отсюда и название флейты - "авлос", так как она продувается воздухом; таково и всё, что вытянуто в длину, будь то ристалище или струя крови [Од.ХХII.18]:
Черная кровь тут горячей струей из ноздрей засвистала.
И шлем с вертикальной трубкой (для султана) называется "авлопида". И в Афинах существовали священные лощины-"авлоны" - о них упоминает Филохор в девятой книге своего сочинения. У Фукидида в четвертой книге [IV. 103] и вообще у всех историков, писавших прозой, слово "авлон" [d] мужского рода, однако у поэтов - женского. Так у Каркина в "Ахиллах" [TGF2.798]:
В глубокую лощину, где засел отряд.
У Софокла в "Скифах" [TGF2.252]:
И скалы, и пещеры, и прибрежные
Протоки.
Поэтому и у Эратосфена в "Гермесе":
Надвое логом глубоким рассечен (βαθύς αυ̉λών) ... -
форму мужского рода βαθύς следует понимать в смысле формы женского рода βαθει̃α, точно так же как θήλυς ε̉έρσε - "свежая роса" [Од.V.467] вместо θήλεια.
Итак, всё пустотелое и прямолинейное называется "авла" или "авлон". Однако в современном языке авлами называются царские дворцы [e] (дворы); так у Менандра [Коск.III.235]: