{255 ...победил афинян на море... — В битве при Эгоспотамах (405 г. до н.э.).}
{256 ...этот Эпитимей... — т. е. Придира (от ε̉πιτιμάω — «порицать, упрекать»), шутливое прозвище историка Тимея из Тавромения. Ср. 362b.}
{257 ...хойникомерами. — Хойником (хеником) назывался дневной паек раба, около 1 л. зерна. Хойникомерами (χοινικομέτραι) коринфяне назывались, похоже, потому, что из-за очень большого количества принадлежащих им рабов они проводили все свое время, отмеривая их ежедневные порции.}
[О количестве рабов и римской простоте]
Ктесикл в третьей книге "Летописи" пишет [FHG.IV.375], что в 177-ю олимпиаду {258} при Деметрий Фалерском в Афинах была произведена перепись жителей Аттики и было установлено число афинских граждан {259} - 21 000, метеков 10 000, рабов 400 000. Никий, сын Никерата, как пишет славный Ксенофонт в сочинении "О доходах" [4.14], имел тысячу рабов и отдавал их внаем фракийцу Сосию для работы на серебряных рудниках, [d] получая за каждого по оболу в день. На Эгине, как пишет Аристотель в "Эгинской политии" [fr.427], число рабов доходило до (470) тысяч. Агафар-хид Книдский пишет в тридцать восьмой книге "Европейской истории" [FHG.III.194], что у дарданцев хозяин имел тысячу рабов, а ... [лакуна] ... еще более. В мирное время они обрабатывали землю, а во время войны собирались в отряды под началом хозяев".
{258 ...в 177-ю олимпиаду... — Должно быть, видимо, «в 117-ю» (312-309 гг.), так как именно в это время Афинами правил Деметрий Фалерский.}
{259 ...афинских граждан... — Женщин во время переписи вообще не считали.}
[e] 104. В ответ на это Ларенсий сказал: "Да у любого римлянина рабов несметное число (ты это, Масурий, отлично знаешь); и по десять, и по двадцать тысяч, и даже больше. И не ради дохода, как в Греции у богатого Никия, а по большей части просто чтобы толпой сопровождать хозяев. А в Аттике десятки тысяч этих рабов в оковах работали на рудниках. По [f] крайней мере философ Посидоний, которого ты постоянно вспоминаешь, говорит [FHG.III.264], что они восстали, перебили стражу, захватили крепость в Сунии и долго разоряли Аттику. Это было тогда, когда в Сицилии произошло второе восстание рабов; {260} таких восстаний было много, и рабов погибло свыше миллиона. Сочинение о войнах рабов написал Цецилий Калактинский. Например, гладиатор Спартак, родом фракийский раб, бежавший из италийского города Капуи во время Митридатовых войн, взбунтовал многое (273) множество рабов и долго ходил набегами по всей Италии, и к нему каждый день стекались рабы; и если бы он не погиб в битве против Лициния Красса, то нашим хватило бы с ним хлопот, как с Евном в Сицилии. {261}
{260 ...второе восстание рабов... — 104 г. до н.э.}
{261 ...с Евном в Сицилии. — Евн руководил первым восстанием сицилийских рабов (130-е годы до н.э.).}
105. А первые римляне, наоборот, были во всем сдержаны и добродетельны. Сципион, по прозванию Африканский, к примеру, когда сенат послал его по свету наводить порядок в государствах и вверять их достойным правителям, взял с собой только пятерых слуг, как утверждают Полибий [fr.166] и Посидоний [FHG.III.255], а когда один из этих рабов умер в дороге, [b] то Сципион велел своим домашним купить и прислать ему еще одного. Юлий Цезарь, первый человек, приплывший к британским островам с тысячью кораблей, имел с собою только трех рабов, как свидетельствует легат его Котта {262} в своем труде о римском государстве, который написан на нашем родном языке. {263}
{262 ...легат его Котта... — Луция Аврункулея Котту неоднократно упоминает в «Записках о Галльской войне» сам Цезарь, но от его сочинения ничего не дошло.}
{263 ...на нашем родном языке. — На латинском, поскольку эти слова принадлежат Ларенсию.}
Это вам, эллины, не сибарит Сминдирид, {264} который, не зная меры своей роскоши, повез с собой по морю, сватаясь к Агаристе, дочери Клисфена, тысячу рабов - рыбаков, птицеловов и поваров! Как рассказывает о [с] нем Хамелеонт Понтийский в книге "О наслаждении" (эта же книга приписывается и Феофрасту), человек этот, желая еще и похвастаться тем, как счастливо он жил, говорил, что двадцать лет не видел ни восхода, ни захода солнца. И это казалось ему великим и дивным знаком блаженства: по-видимому, он засыпал рано утром и пробуждался поздно вечером, а ведь то и другое вредно. А вот Гестией Понтийский по праву похвалялся [d] тем, что не видел никогда ни восхода, ни захода солнца, потому что всё время посвящал учению, как повествует Никий Никейский в "Преемствах" [FHG.IV.464].