{168 ...не бога, а подрядчика! — Поэт Тимофей прославился новаторством и реализмом (например, в передаче ломаной греческой речи персов), так что вопли Семелы для непривычных ушей звучали, вероятно, действительно ужасно. Шутка Стратоника — в обычном сближении страданий матери, рождающей в муках ребенка, и тех, которые приходятся на долю слушателей и зрителей, — жертв дурного автора или исполнителя (ср. 350, «Сатир»), Здесь такой музыкант (скорее всего, сам Тимофей) назван «подрядчиком» — бездушным наемником, которого интересует только плата. Стратоник сравнивает такого «ребенка» с рожденным Семелой богом Дионисом — музыкантом и покровителем искусств, в честь которого в Афинах устраивались состязания трагических и комических авторов, а также хоров.}
{169 ... Тимофей законы (νόμοι)... — Как и во многих других случаях, здесь в основе шутки лежат два значения одного слова. По-гречески νόμος — «ном», музыкальный жанр, в котором работал Тимофей, но прежде всего, «ном» — «закон» (отсюда «номотет», законодатель). Обыгрывая двусмысленность, Стратоник дает понять невозможность самого соревнования между Филотом и Тимофеем: как постановления принимаются на основании определяющих их содержание законов, так все, что делает первый, не может стать в один ряд с произведениями второго.}
{170 Пой до дна... — Букв, сказано: «пой (играй) к воронам». Ср. примеч. 171 к кн. VI.}
{171 Шкурень — игра слов: κακόδαιμον (дурень — букв, «сумасшедший») и νακόδαιμον (составлено из второй части предыдущего и слова νάκος — «шкура»).}
{172 ...родосцы живут в роскоши... назвал их белокожими киренейцами... — Ср. 351с.}
{173 ...подобны гомеровским женихам. — Ср.: Од.И.50-58.}
46. В своей страсти к таким ловким ответам Стратоник подражал поэту Симониду, {174} как говорит Эфор во второй книге "Об изобретениях" [FHG.I.275]; таким же увлечением, по его словам, был охвачен и Филоксен Киферский. А перипатетик Фений во второй книге "О поэтах" сообщает [FHG.II.299]: "Афинянин Стратоник, по-видимому, первый ввел многозвучие в игру на кифаре без голоса, первый стал обучать гармонии и составил таблицу музыкальных интервалов. Да и по части шутовства он был не [d] из последних". И добавляет, что за вольные шутки он поплатился жизнью: кипрский царь Никокл за насмешки над своими сыновьями заставил его выпить яд. {175}
{174 ...поэту Симониду... — Знаменитый поэт Сьмонид Кеосский (556-468 гг. до н.э.).}
{175 ...Никокл... заставил его выпить яд. — Выше говорилось о том, что Стратоник был убит по приказу другого кипрского царя — Никокреонта (349e-f). Никокл тоже правил в IV в. до н.э.}
[Критика аристотелевской зоологии]
47. Мой добрый Демокрит! Что касается Аристотеля, {176} который на устах у всех этих мудрецов (ты и сам преклоняешься перед его словами, как впрочем и перед остальными философами и ораторами), то больше [e] всего поражает меня его мелочная дотошность. Откуда он знает, от какого выплывшего к нему Протея или Нерея, {177} чем заняты рыбы, как они спят и как проводят дневное время? Он понаписал как раз то, что у комиков называется "чудесами для простаков". Вот он утверждает, что моллюски-трубачи, да и вообще все панцирные не знают спаривания, что багрянки и трубачи - долгожители. Да откуда ему было знать, что багрянка живет де шесть лет, и что самый продолжительный акт совокупления у [f] гадюки, и что [из голубиных] крупнее всех вяхирь, второй по величине голубь дикий, самая же мелкая - горлица [ИЖ.V.43]? Откуда ему знать, что жеребец живет тридцать пять лет, а кобыла более сорока, и был случай, когда она дожила до семидесяти пяти лет? Он рассказывает, и что от вшей порождаются гниды [ИЖ.V.137], и что есть червь, который превращается в гусеницу, а она сворачивается в кокон, из кокона же выходит так называемый некюдал {178}[ИЖ.V.97]. Еще он пишет, что пчела живет шесть лет, а некоторые семь; и что ни пчелу, ни трутня никогда не видели при совокуплении, (353) а поэтому нельзя узнать, кто из них самец, а кто самка. Откуда, опять же, он взял, что люди хуже пчел? Пчелы, конечно, соблюдают равенство, не меняют привычек, и, никем не обучаемые, всегда копят добро; но где он подсмотрел, что люди хуже и полны самомнением как пчелы медом? В трактате "О долгожительстве" он пишет, что видели муху, прожившую то ли шесть, то ли семь лет. Да как это доказать? 48. А где он видел плющ, выросший из оленьего рога? Совы и [ночные] вороны, говорит он, не могут видеть днем и поэтому вылетают на охоту в темноте, но не всю ночь, [b] а с вечера [ИЖ.IХ.122], и глаза у них не одинаковые, а у одних серые, у других черные, у третьих голубые. В то же время он заявляет [ИЖ.I.44], [c] что у людей глаза бывают самые разные, в зависимости от характера человека. У кого глаза, как козьи, у тех и острота зрения прекрасная, и нрава они наилучшего. У остальных глаза или навыкате, или посажены глубоко, или занимают среднее положение. У глубоко посаженных глаз зрение самое острое, глаза навыкате обличают дурной нрав, глаза среднего положения - хороший. Одни [глаза] часто мигают, другие неподвижны, третьи занимают промежуточное положение; кто мигает - тот ненадежен, кто вперяется - тот бесстыден, а промежуточный взгляд показывает наилучший нрав. Человек - единственное существо, у которого сердце слева, у всех других оно расположено посередине груди [ИЖ.I.76]. Зубов у самцов больше, чем у самок: это замечено, - пишет он, - у овец, свиней и коз. Яичек ни одна рыба не имеет, грудных желез нет ни у рыб, ни у птиц [ИЖ.II.52]. [d] Дельфин вовсе не имеет желчного пузыря; некоторые рыбы имеют его не около печени, но около кишечника - таковы элоп, синагрида, мурена, меч-рыба и морская ласточка; у амии желчный пузырь протягивается вдоль всего кишечника [ИЖ.II.68], у ястреба и коршуна он прилегает и к печени и к кишечнику, у айгокефала {179} к печени и к желудку; у голубя, перепела и ласточки - только к кишкам или только к [e] желудку [ИЖ.II.69].