Клянусь богами, ты помог мне, Симия,
Предупредив, ведь надо ведать повару,
[f] Кому его обед предназначается,
Задолго до его приготовления.
Ведь если повар только лишь заботится,
Чтобы сготовить блюдо должным образом,
А как подать, когда сервировать его,
Об этом и не знает, то не повар он,
А просто кулинар. Большая разница!
В бою не тот стратег, кому достанется
Командовать, но кто не растеряется
(405) И пораженье обернет победою,
Или, что делать, разглядит отчетливо:
Он - полководец, а иной - вожак простой.
Так и у нас: заняться сервировкою,
Нашинковать приправы, приготовить их,
Раздуть огонь могли бы и подручные;
Но повар - выше! Разбираться в местности,
Поре, сезоне, госте и хозяине,
Еще когда, какую рыбу следует
[b] На рынке взять, - вот дело недоступное
Для рядового смертного: потребовать
Всегда ты можешь кушанье любимое,
Но вкус его не тот же, удовольствие
Получишь не всегда ты то же самое.
И Архестрат у некоторых критиков
Считается ученейшим писателем, -
А все же он несведущ и невежествен.
[c] Не все мотай на ус и не всему учись.
О книгах что и говорить поваренных?
Они пустее книги ненаписанной.
Нельзя никак искусство кулинарное
Пересказать, недавно было сказано...
.........
Оно границ не знает, и никто над ним
Не властен. Даже если ты управиться
С ним хорошо научен, но упущена
Изюминка, - пропали все старания. -
Велик ты, человече!
- Ну а этого
[d] Пиров заморских чудо-устроителя,
Который, говоришь ты, к нам пожаловал,
Я, Симия, заставлю позабыть о них,
Одной простой яичницей, да выставив
Обед, пропахший ветерком аттическим.
И, как из трюма грязного поднявшийся,
Стенающий от корма корабельного,
На первую закуску он набросится,
Над нею и заснуть его заставлю я.
70. В ответ на это Эмилиан произнес [Kock.III.312; ср.290b]:
"О ремесле кухарском много многими,
Милейший, сказано, -
говорит в "Братьях" Гегесипп, так что или делом докажи, что можешь [e] показать нам что-то новое, лучше прежнего или не томи меня, а покажи, что принес и что это такое". А тот:
Быть может, презираете вы повара,
Ведь в поварском искусстве столько сделал я, -
как говорит Деметрий в комедии "Ареопагит" [Kock.III.357]:
Как ни один актер нигде вовек веков.
Искусство наше - царь, дымами пышущий:
Я соусы Селевку делал острые,
[f] Я первым Агафоклу дал попробовать
Тиранскую похлебку чечевичную.
И главное: тогда, во время голода,
Когда Лахар {119} друзьям обед устраивал,
{119 Лахар — тиран в Афинах с 300 по 295 г. до н.э. Когда весной 295 г. Деметрий Полиоркет осадил Афины, в городе начался сильный голод. Рассказывают, Эпикур ежедневно отмерял себе и своим близким по фасолинке, горсть каперсов считалась великим благом и между какими-то отцом и сыном дело дошло до драки из-за дохлой мыши. Чтобы уплатить жалованье солдатам, Лахар приказал переплавить в золото вотивные дары из святилищ и лишил статую Афины в Парфеноне ее золотого одеяния, изготовленного для нее Фидием, так что потом поговаривали, что Лахар-де раздел Афину.}
Я накормил их, вынеся лишь каперсы".
- Как обобрал Лахар Афину бедную,
Так оберу тебя за пустословие, -
воскликнул Эмилиан, - если не покажешь, что ты подаешь".
И тот, наконец, ответил: "Я назвал это розовым блюдом. (406) Приготовлено оно так, чтобы ты чувствовал розы не только на голове, но и внутри себя и утопал всем тельцем в пире пиров. Я истолок в ступе самые душистые розы, а добавил к ним вареные мозги, птичьи и свиные, вынув из них жилистые волокна, и подал с яичными желтками, оливковым маслом [b], соусом, перцем и вином". С этими словами он открыл миску, и по пиршественной зале распространился такой божественный аромат, что кто-то из присутствовавших справедливо воскликнул [Ил.ХIV.173]:
Чуть сотрясали его в медностенном Крониона доме,
Вдруг до земли и до неба божественный дух разливался.
Столь велико было благоухание роз.
71. После этого нам вынесли [Kock.III.487] "в горшочках по отдельности зажаренную птицу, чечевичную похлебку и горох", {120} и еще много тому подобной еды, о которой Фений Эресийский пишет в сочинении [c] "О растениях": "Ибо все культурные стручковые растения, выращиваемые из семян, сажают только ради варки. Таковы, например, боб, горох, из которых готовят вареные каши; иные же подобны тертым бобам, как чина; другие - идут на чечевичную похлебку, как вика, чечевица; или же употребляются в корм скоту, как турецкий горох для рабочих волов, вика для овец". О стручковом горохе упоминает Эвполид в "Золотом [d] веке" [Коск.I.339]. Землеописатель же Гелиодор в книге "Об акрополе" пишет [FHG.IV.425]: "Когда научились варить пшеницу, то древние называли это блюдо бобовником (πύανος), а в наше время его называют пшеничником (ο̉λόπυρος)".