{120 ...в горшочках по отдельности... — Фрагмент двух ямбических стихов.}
Среди таких разговоров, слово взял Демокрит: "Уделите, господа, и нам чечевичной похлебки; ее самой или дайте хотя бы горшок из под нее, а не то кому-нибудь из вас не миновать каменования, как фасийцу Гегемону". Ульпиан на это: "Что это за каменование (λιθίνη βαλληντύς)? Я знаю, что у нас Элевсине есть празднество под таким названием (Βαλλητύς), но не стану о нем рассказывать, если мне за это не заплатят!" "Ну уж я-то, - сказал Демокрит, - не стану собирать [е] в час по денежке (λαβάργυρος ω̉ρολογητής) на манер Тимоновского "Продика" [frag. 19 Diels], и расскажу о Гегемоне совершенно бесплатно.
72. Хамелеонт Понтийский пишет в шестой книге "О древней комедии" [frag. 18 Koepke]: "Фасиец Гегемон, первым ставший сочинять пародии, имел прозвище Чечевичник. В одной из пародий он написал [р.44 Brandt; 698с]:
Мне, колебавшемусь в думах, {121} предстала Афина Паллада
{121 ...Мне, колебавшемусь в думах... — Ср. Од.III.222, Ил.ХVI.715, VIII.277, XXII.431,1.92.}
С жезлом в руках золотым, погнала и промолвила слово:
[f] "О Чечевичник поганый, пускайся, мерзавец, в сраженье!"
В сердце тогда я дерзнул.
Вот он-то, когда однажды ставилась его комедия, пришел в театр с каменьями в плаще, швырнул их в орхестру, а когда зрители удивились, то помедлил и продекламировал:
(407) Вот камни вам: бросайте, коль захочется;
Зимой и летом чечевичный суп хорош [р.40 Brandt]. {122}
{122 ...Зимой и летом... — Пословица о чем-либо или ком-либо, постоянно хорошем. Гегемон бросает публике вызов и предсказывает свой успех.}
Славился он главным образом пародиями и был знаменит тем, что издевательски разыгрывал эпические поэмы на сцене. Этим он и прославился среди афинян: своей "Гигантомахией" он так очаровал их, что они хохотали до упада в тот самый день, когда в театре было объявлено о [b] поражении в Сицилии. Никто не ушел, хотя почти у каждого там погиб кто-нибудь из близких: люди горевали про себя, но не расходились, чтобы зрители из других городов не заметили, как они потрясены несчастьем. Сам Гегемон, услышав известие, решил было прекратить зрелище, но народ сидел и слушал. Когда афиняне еще владычествовали на море, они перенесли в Афины суд по делам всех союзных островов; тогда кто-то привел и Гегемона на суд в Афины. Гегемон явился, собрал всех дионисовых актеров и отправился с ними просить заступничества у [с] Алкивиада. Алкивиад сказал "не бойтесь, идите за мной" и во главе толпы пошел в Метроон, {123} где хранились судебные жалобы, и, послюнявив палец, стер обвинение против Гегемона. Секретарь и архонт негодовали, но не осмелились перечить Алкивиаду, а сам жалобщик убежал в испуге". 73. Вот тебе, Ульпиан, наше каменование; а теперь, если хочешь, расскажи про элевсинское".
{123 Метроон — храм Матери богов, ср.214е.}
[d] Но Ульпиан сказал: "Добрый Демокрит, ты сказал про горшок, и я вспомнил, что давно хотел узнать, что такое Телемахов горшок и кто такой этот Телемах". Демокрит ответил: "Комический поэт Тимокл (писавший также и трагедии) говорит в пьесе "Забвение" [Kock.II.461]:
Он по дороге с Телемахом встретился.
И тот, с ним поздоровавшись, сказал ему:
[е] "Дай мне горшки, в которых ты бобы варишь!"
А Телемах Фидиппа Хэрефилова
Заметил, толстяка, присвистнул издали
И говорит: "Ступай ко мне с корзинами!"
Этот Телемах был из Ахарн, как говорит тот же поэт в своем "Дионисе" [Kock.II.454]:
- Вот выступает Телемах ахарнянин.
Он вылитый сириец новокупленный.
- Но почему, скажи мне?
- Ходит он
Всегда с горшком бобов, как на Таргелиях. {124}
{124 Таргелии — О таргелиевых хлебах, выпеченных из пшеницы нового урожая, см. 114а.}
А "Икарийских сатирах" он говорит [Kock.II.459]:
[f] Ничего нет в нашем доме. Очень жалок был ночлег:
Ложе жесткое сначала не давало мне заснуть,
Да Фудипп испортил воздух и совсем нас задушил;
После голод стал нас мучить. И тогда к Диону я
Пламенному {125} обратился, но и тот ни с чем лежал.
{125 ...Пламенному... — В подлиннике созвучно «пшеничному».}
И пошел тогда к честному Телемаху из Ахарн,
Я нашел бобов там кучу, все похитил и сжевал.
Но когда осел увидел нас, он ветры испустил,
Точно так, как на трибуне испустил Кефисодор.
Из этих стихов ясно, что Телемах постоянно кормился из горшка с (403) бобами, и поэтому вечно праздновал пердучие Пианепсии.