10. Поэт Алкман в своей третьей книге сам выставляет себя обжорой [PLG.4 frag.33]:
Дам я тебе горшок на треножнике -
Вари в нем снедь:
Не запятнан еще он огнем, но скоро
Закипит он похлебкою, которую
Всеядный Алкман
Любит греться в пору солнцеворота -
[d] Не надобны ему разносолы,
А поесть бы попросту, как все люди...
Обнаруживает он свое обжорство и в пятой книге, говоря следующее [PLG.4frag.76]:
Три есть времени в году - лето,
И зима, и осень,
А четвертое - весна, когда в поле
Цветов много, а насытиться нечем...
Комический поэт Анаксилай в пьесе "Золотых дел мастер" о некоем Ктесии говорит так [Kock.II.273]:
Всем ты владеешь, кроме, разве, Ктесия.
[е] Он на пиру, как говорят философы,
Начало (α̉ρχή) знает, а конца не ведает.
И в "Богачах" [Kock.II.272]:
- Пусть лопнет всякий, плотно пообедавший!
Все, кроме Ктесия.
- А почему не он?
- Он на пиру, как говорят философы,
Начало (α̉ρχή) знает, а конца не ведает.
В "Харите" рядом с Ктесием он называет и какого-то Краная [Ibid., 273]:
Не зря подходят все ко мне с расспросами:
[f] "Скажи, Кранай съедает меньше Ктесия,
Или они в обжорстве одинаковы?"
Филетер же в "Аталанте" пишет [Ibid.,230]:
Понадобится, пробегу я взапуски
Поболее Сотада, превзойду в трудах
Таврея, обойду в обжорстве Ктесия.
Анаксипп в "Молнии" [Kock.III.299]:
- Я вижу, из палестры приближается
Приятель мой, Дамипп.
- Вон тот, что с крыльями?
(417) - Да, это он: теперь его за мужество
Друзья зовут Перуном.
- И заслуженно:
Он из столов творит места священные,
Как молнией, громя своею челюстью. {9}
{9 творит места священные... — Места ударов молнии почитались священными.}
Из этого видно, что пьеса "Молния" озаглавлена по прозвищу этого персонажа. Далее, Феофил в "Эпидавре" [Kock.II.474]:
Атрестид Мантинейский там командовал,
Который в целом мире всех прожорливей.
И в "Панкратиасте", представляя обжору-атлета, он говорит [Kock.II.475; ср.95а]:
[b] - Три мины отварного мяса.
- Далее!
- Свиных ноги четыре, рыльце, окорок.
- Геракл!
- Ноги воловьих три, курятина.
- Феб Аполлон!
- Две меры смокв.
- А выпито?
- Двенадцать кружек, все вином несмешанным.
- О, Аполлон, Сабазий, Гор!
[Обжорство разных народов]
11. За любовь к еде высмеивались целые народы, например, беотийцы. Так Эвбул ведь говорит в "Антиопе" [Kock.II. 169]:
[c] Поесть и выпить мы ребята хваткие,
Все выдержим. Афиняне, считается,
Едят немного, а фиванцы - вволюшку.
И в "Европе" [Kock.II. 176]:
Город заложи беотянам,
Что до ночи день целый обжираются.
И в "Ионе" {10} [Kock.II. 177]:
{10 Заглавие «Ион» встречается у Афинея также на 169f и 399с; «Иксион» — на 347d.}
Все у него замашки беотийские:
Ест без конца, а не наестся досыта.
[d] И в "Кекропе" [Kock.II. 181]:
Потом пришел я в Фивы, где обедают
И дни, и ночи напролет без продыху.
У каждой двери ямина навозная,
Чтобы живот быстрее опоражнивать, -
А то смешно смотреть, как смертный мучится,
Когда бредет за сто шагов до нужника,
Пыхтя и закусив губу.
И в "Мизийцах" у него кто-то обращается к Гераклу [Kock.II. 187]:
Ты говоришь, из Фив сюда пожаловал,
Где день-деньской, меж кучами навозными
Рассевшись, слизней лакомитесь шеями? {11}
{11 ..лакомитесь шеями? — Шеи некоторых моллюсков ценились очень высоко; ср.294b.}
Дифил в "Беотянке" [Kock.II.547]:
С рассвета до рассвета он способен есть,
Без перерыва.
Мнесимах в "Бусириде" [Kock.II.436]:
- А я беотянин:
Скуп на слова.
- То правда!
- Много ем зато.
Алексид в "Трофонии" [Kock.II.383]:
[f] А теперь, чтоб не казались вы своим насмешникам
Беотийцами тупыми, обделенными умом,
И умеющими только, есть да пить, да голосить
От заката до рассвета, - раздевайтесь, [чтоб плясать].
Ахей в "Играх" [TGF.2 747]: