{169 ...от старинной скверны... — убийства Килона Алкмеонидами (ок. 636-628 гг. до н.э).}
79. Как утверждает академик Гагнон, у спартанцев даже с девушками [е] до брака общаются, как с мальчиками. В самом деле, еще у законодателя Солона сказано [PLG4. 11.50]:
И возбуждающих страсть бедер и сладостных уст.
Так же открыто высказывались Эсхил и Софокл: первый в "Мирмидонянах" [TGF2. 44] (Ахилл над телом Патрокла):
Неблагодарный! Ты за всю любовь мою
Сгубил свои святые бедра чистые, -
а второй в "Колхидянках", говоря о Ганимеде [TGF. 206]:
Могучесть Зевса разжигая бедрами.
Впрочем, я знаю, что землеописатель Полемон в своих [f] "Возражениях Неанфу" [Preller 95] весь рассказ о Кратине и Аристодеме считает выдумкой. Это ведь только такие, как ты, Кинульк, всякую сплетню почитаете правдой и претворяете в жизнь все, что вычитали в стихах про мальчиков... {170}
{170 Здесь Кайбель отмечает лакуну. Следующая неполная фраза была бы более уместна на 601е.}
Тимей полагает [FHG.I.201], что любовь к мальчикам эллины переняли от критян. Другие говорят, что начало ей положил Лай, когда гостил у (603) Пелопа и влюбился в его сына Хрисиппа, которого похитил и увез на колеснице в Фивы; впрочем, Праксилла Сикионская пишет [PLG4.III.568], будто этот Хрисипп был похищен Зевсом. Из варваров предпочитают заниматься любовью с мальчиками кельты, хотя женщины их очень красивы; и нередко спят они даже с двоими на постелях из звериных шкур.
Персы же, по словам Геродота [1.135], переняли любовные сношения с мальчиками от эллинов.
80. До безумия любил Мальчиков и царь Александр. Дикеарх в книге "Об Илионских жертвоприношениях" [FHG.II.241] рассказывает об одном [b] случае, когда он был настолько покорен евнухом Багоем, что на виду у полного театра запрокинул и целовал его; и даже после громогласных криков и аплодисментов публики повторил это еще раз. А Каристий пишет в "Исторических записках" [FHG.IV.357]: "У халкидянина Харона был красивый мальчик, которого он очень любил. Но когда Александр на попойке у Кратера похвалил этого мальчика, то Харон велел ему в ответ поцеловать царя. "Ни за что! - воскликнул Александр. - Мне от этого будет [c] меньше радости, чем тебе горя". Ибо царь, хоть и был влюбчив, но умел и сдерживать себя ради чести и пристойности. Так, захвативши в плен дочерей царя Дария и жену его, замечательной красоты, он не только ее не тронул, но и ничем не дал им почувствовать себя пленницами, распорядившись, чтобы в отношении них все исполнялось по-прежнему, словно Дарий еще царь. Когда Дарий узнал об этом, он простер руки к солнцу, и взмолился, чтобы царем над персами был или он или Александр".
Ивик говорит [frag.32], что у справедливейшего Радаманта любовником [d] был Талое. Диотим в "Гераклее" пишет [frag.ep.213], что мальчиком при Геракле был Эврисфей, для него-то Геракл и совершал свои подвиги. Агамемнон, говорят, влюбился в Аргинна, увидав, как тот плавает в Кефисе, а когда тот утонул (потому что постоянно купался в этой реке {171}), Агамемнон похоронил его и воздвиг там храм Афродиты Аргинниды. Впрочем, Ликимний Хиосский пишет в "Дифирамбах" [PLG4. III.599], что любовником Аргинна был Гименей. {172} А любимцем царя Антигона был [e] кифаред Аристокл, о котором Антигон Каристийский так говорит в "Жизнеописании Зенона" [р. 177]: "Царь Антигон устраивал у Зенона свои попойки. Как-то, возвращаясь с попойки еще засветло, он вломился к нему и стал звать его на пир к кифареду Аристоклу, в которого был жарко влюблен".
{171 ...в этой реке... — Разумеется беотийская, а не аттическая река.}
{172 Гименей — или, при ином чтении, Дионис.}
81. Если Эврипид был женолюбом, то Софокл в неменьшей степени любил мальчиков. Поэт Ион в своих воспоминаниях, озаглавленных "Посещения", пишет так [FHG.II.46]: "Я встретился с поэтом Софоклом на [f] Хиосе, в то время, когда он в качестве стратега плыл на Лесбос; он был обходителен и любил пошутить за вином. Принимал его Гермесилай, его личный друг и афинский гостеприимец. И вот, когда отрок-виночерпий, красивый и румяный, стоял у огня... Софокл сказал ему: "Хочешь, чтобы мне было вкусно?" Тот сказал "да", а Софокл продолжил: "Тогда подавай мне чашу и забирай медленно-медленно". Мальчик покраснел еще больше, а Софокл сказал соседу: "Как хорошо сказано у Фриниха:
(604) Свет любви
На багряных щеках пылает..."
Но ему возразил какой-то - не то эретриец, не то эрифиец - школьный учитель: "Сам ты, Софокл, славный стихотворец, но вот Фриних нехорошо сказал о щеках красавца "багряные". Ведь если бы живописец раскрасил щеки этого мальчика багрецом, это совсем не показалось бы нам красиво. Поэтому не надо сравнивать красивое с некрасивым". Софокл улыбнулся на слова эретрийца и ответил: "Значит, тебе не нравится и то, [b] что сказал Симонид и хвалят все эллины: