Пока Элла, Элинор и Мэгги по очереди танцевали с Томменом, Маргери сделала круг со своим отцом, потом второй со своим братом Лорасом. Рыцарь Цветов был одет в белый шелк с поясом из золотых роз, а его плащ был застегнут нефритовой розой. «Они почти как близнецы», — думала Серсея, наблюдая за их танцем. Сир Лорас был на год старше сестры, но у них были одинаковые большие карие глаза, одинаковые пышные темные волосы, лениво спадающие кудрями на плечи, одинаковая гладкая чистая кожа. — «Хороший урожай прыщей преподал бы им урок смирения». — Лорас был выше, и на его лице был легкий темный пушок, а у Маргери тело было более женственное, но все равно, их сходство было сильнее, чем ее и Джейме. И это тоже ее раздражало.
Ее собственный близнец нарушил ее размышления.
— Ваше Величество не удостоит чести белого рыцаря, подарив ему танец?
Она смерила его испепеляющим взглядом.
— Ты будешь обнимать меня своей культей? Нет. Но я разрешаю тебе наполнить мой кубок вином. Если ты считаешь, что сумеешь справиться с ним не разлив.
— Это калека-то вроде меня? Нет, вряд ли. — Он развернулся и ушел снова бродить по залу. Ей пришлось наливать себе самой.
Точно также Серсея отказала Мейсу Тиреллу и позднее Ланселю. Остальные поняли намек, и больше ее никто не спрашивал. — Наши скороспелые друзья и преданные лорды. — Она не могла верить даже западникам, знаменосцам отца и его преданным мечам. Особенно когда ее собственный дядя сошелся с ее врагами…
Маргери станцевала со своей кузиной Эллой, Мэгги с сиром Талладом Высоким. Другая кузина Элинор пила вино с симпатичным молодым бастардом из Дрифтмарка, Аураном Уотерсом. Уже не в первый раз королева замечала этого молодого Уотерса. Он был худой с серо-зелеными глазами и длинными серебристо-золотистыми волосами. Впервые его увидев, на какое-то мгновение она решила, что Рейегар Таргариен восстал из праха. — «Это его волосы», — сказала она себе. — «Но он и в половину не так миловиден, как был Рейегар. У него слишком вытянутое лицо, и у него ямочка на подбородке». — Но Веларионы тоже пришли из древней Валирии, и у некоторых были точно такие же серебристые волосы, как у драконьих королей древности.
Томмен вернулся на место чтобы попробовать яблочный пирог. Место ее дяди оказалось пустым. Королева обнаружила его в углу, живо беседующим с сыном Тирелла Гарланом. — «О чем они могут беседовать?» — В Просторе сира Гарлана может и прозвали Галантным, но она доверяла ему не больше, чем Маргери или Лорасу. Она не забыла тот золотой, который нашел Квиберн под ночным горшком тюремщика. — «Золотая рука, тянущаяся из Хайгардена. И Маргери за мной шпионит». — Когда Синелла оказалась рядом с ней чтобы наполнить кубок вином, королева была вынуждена сопротивляться искушению схватить ее за горло и придушить тут же на месте. — «Не смей улыбаться мне, ты лживая маленькая сучка. Ты будешь умолять меня о пощаде прежде, чем я с тобой закончу».
— Думаю, Ее Величеству уже достаточно на сегодня вина. — Услышала она, как сказал ее брат Джейме.
«Нет», — подумала королева. — «Всего вина мира будет недостаточно, чтобы я забыла думать об этой свадьбе». — Она вскочила так быстро, что едва не упала. Джейме подхватил ее под руку, и помог ей выпрямиться. Она вывернулась и хлопнула в ладоши. Музыка стихла, и голоса замолкли.
— Лорды и леди, — громко провозгласила Серсея. — Если вы соблаговолите выйти со мной на воздух, то мы вместе зажжем свечу в честь союза Хайгардена и Утеса Кастерли, и новой эры мира и преумножения для всех Семи Королевств.
Темной и несчастной стояла Башня Десницы, зияя пустыми проемами, где когда-то были окна и двери. Но даже потрепанная, она возвышалась над остальными внешними защитными сооружениями. Выйдя из Малого зала, гости прошли под ее тенью. Когда Серсея посмотрела наверх, она увидела зубчатую корону башни, впившуюся в полную луну, и представила, для скольких Десниц скольких королей эта башня послужила домом за последние три столетия.