Спустившийся с неба ворон уселся ему на плечо. С ними осталась только дюжина этих больших чёрных птиц. Остальные рассеялись по пути. С каждым рассветом их становилось всё меньше.
— Иди, — раздался птичий клекот. — Иди, иди.
«Трёхглазый ворон, — подумал Бран. — Древовидец».
— Это не так уж далеко, — сказал он. — Небольшой подъем, и мы в безопасности. Может, даже сможем разжечь костер.
Все они, кроме разведчика, замёрзли, промокли и проголодались, а Жойен Рид ослаб настолько, что не мог идти без посторонней помощи.
— Ступай один. — Мира Рид склонилась над своим братом.
Тот привалился к стволу дуба, его бил сильный озноб, глаза закрылись. Часть лица, видневшаяся между капюшоном и шарфом, стала бледной, как окружавший их снег, но в нём всё ещё теплилось слабое дыхание. Мира несла его весь день. — «Еда и огонь вернут его к жизни», — пытался убедить себя Бран, хотя он и сам не очень-то в это верил.
— Я не могу одновременно сражаться и нести Жойена, подъем слишком крут, — добавила Мира. — Ходор, ты отнесёшь Брана в эту пещеру.
— Ходор, — сказал Ходор, хлопая в ладоши.
— Жойену просто нужно поесть, — печально сказал Бран.
Прошло двенадцать дней с того дня, как лось упал в третий и последний раз. Тогда Холодные Руки, присев рядом с ним в сугроб, пробормотал благословение на каком-то странном языке и перерезал ему горло. Когда из раны хлынула алая кровь, Бран разревелся, как девчонка. Он никогда ещё не чувствовал себя таким ущербным, как тогда, беспомощно наблюдая, за Мирой Рид и Холодными Руками, разделывающими храброго зверя. Ведь он так долго нёс их. Бран сказал себе, что не станет есть его мясо, что лучше ходить голодным, чем питаться другом, но, в конце концов, он поел дважды — один раз сам и ещё раз в шкуре Лето. Каким бы отощавшим и голодным ни был лось, мяса, заготовленного следопытом, хватило на семь дней. Они прикончили последние куски, сгрудившись вокруг костра в развалинах старого городища.
— Ему нужно поесть, — согласилась Мира, гладя брата по лбу. — Нам всем нужно, но здесь нет еды. Ступай.
Бран смахнул слезу и почувствовал, как она замерзает у него на щеке. Холодные Руки взял Ходора за руку:
— Темнеет. Если их ещё здесь нет, то скоро будут. Иди.
Промолчав на этот раз, Ходор стряхнул снег с ног, и, с Браном на спине, стал подниматься вверх, продираясь сквозь сугробы. Рядом, с мечом в чёрной руке, их сопровождал Холодные Руки. Лето шёл следом. В некоторых местах сугробы были выше его роста, и крупный лютоволк, очередной раз провалившись под тонкий наст, был вынужден останавливаться и отряхивать снег. Пока они подымались, Бран неуклюже повернулся в своей корзине. Он увидел, как Мира, подставив руку, пытается поднять брата на ноги. — «Он слишком тяжел для неё. Она оголодала, и уже не такая сильная, как прежде». — Другой рукой она держалась за свою лягушачью острогу, для опоры вонзив её в землю. Мира ещё только начинала преодолевать крутой подъём, младшего брата она скорее волочила, чем несла. Потом Ходор прошёл между двумя деревьями, и Бран потерял их из виду.
Холм становился всё круче. Под ногами Ходора похрустывал снег. Один раз ему под ногу попал камень, великан поскользнулся и едва не покатился с холма. Его спас, поймав за руку, следопыт.
— Ходор, — сказал конюх. Каждый порыв ветра наполнял воздух мелкой белой пылью, сверкающей в последних отсветах дня, подобно осколкам стекла. Вокруг кружили вороны. «Осталось всего восемьдесят ярдов, — подумал Бран, — это совсем близко».
На границе крутого участка с нетронутым снегом Лето внезапно остановился. Лютоволк повернул голову, принюхался и зарычал. Шерсть встала дыбом, и он начал пятиться.
— Ходор, стой, — сказал Бран. — Ходор. Подожди.
Что-то было не так. Лето чуял это, и он тоже. «Что-то плохое. Что-то рядом с нами».
— Нет, Ходор, вернись.
Холодные Руки продолжал карабкаться вверх, и великан хотел идти следом.
— Ходор, ходор, ходор, — громко проворчал он, заглушая возражения Брана. Он тяжело дышал, наполняя воздух призрачным туманом. Конюх сделал шаг, потом другой. Снега было по пояс, и склон оказался очень крутым. Ходор наклонился вперед, цепляясь руками за камни и деревья. Ещё шаг. Ещё. Потревоженный великаном снег скатывался вниз, превращаясь позади в небольшую лавину.
«Шестьдесят ярдов». Бран приподнялся, чтобы лучше видеть вход в пещеру. Затем он увидел кое-что ещё.
— Огонь! — В маленькой расщелине между чардревами мерцал свет, алое пламя, зовущее сквозь сгущающуюся тьму. — Смотрите, кто-то…