— Я думал, утки плавают получше, — заметил он, вместе с Яндри вытаскивая рыцаря на борт «Скромницы».
Сир Ролли схватил Тириона за шиворот.
— Посмотрим, как плавают карлики, — рявкнул он и швырнул Тириона в Ройн головой вперёд.
Хорошо смеётся тот, кто смеется последним — Тирион сносно мог грести руками и греб… пока ему не свело судорогой ноги. Юный Гриф протянул ему шест.
— Ты не первый, кто вздумал меня утопить, — сказал Тирион Утке, выливая речную воду из башмака. — В день, когда я родился, отец бросил меня в колодец, но я был так страшен, что жившая там русалка выкинула меня обратно.
Он стянул второй башмак, затем прошёлся колесом по палубе, обрызгав всю компанию.
Юный Гриф захохотал:
— Где ты этому выучился?
— У скоморохов, — соврал Тирион. — Моя мать любила меня больше всех других детей, потому что я был таким маленьким, и не отнимала от груди, пока мне не исполнилось семь. Братья приревновали, запихнули меня в мешок и продали в скомороший балаган. Когда я попытался сбежать, хозяин балагана отрезал мне полноса, так что у меня не оставалось выбора, кроме как ездить с ними и учиться развлекать людей.
На самом деле всё было иначе. Зачаткам акробатики он научился у дяди в шесть или семь лет. Тирион увлёкся ею и полгода вволю ходил колесом по Кастерли Рок, равно вызывая улыбки на лицах септонов, оруженосцев и слуг. Даже Серсея, наблюдая за ним, засмеялась раз или два.
Всё это оборвалось в тот день, когда после недолгого пребывания в Королевской Гавани вернулся отец. За ужином Тирион вздумал удивить отца, пройдясь по всей длине стола на руках. Лорд Тайвин этому не обрадовался.
— Мало того, что ты уродился карликом, так может ты и дурак в придачу? Ты — лев, а не мартышка.
«А ты теперь труп, отец, так что я могу дурачиться сколько угодно».
— У тебя настоящий талант веселить людей, — сказала Тириону септа Лемора, когда он вытирал ноги. — Ты должен поблагодарить Небесного Отца — он всех детей своих наделяет дарами.
— Так и есть, — жизнерадостно согласился карлик. — «А когда я умру, похороните меня с арбалетом в руках, чтобы я мог отблагодарить Небесного Отца за его дары точно так же, как отблагодарил земного».
Его одежда ещё не высохла после вынужденного купания и неприятно липла к ногам и рукам. Когда септа Лемора увела Юного Грифа для наставления в таинствах веры, Тирион стащил мокрую одежду и натянул сухую. Утка громко загоготал, когда карлик снова появился на палубе, и рыцаря нельзя было в этом винить. В новой одежде Тирион выглядел комично. Дублет у него был разделён посередине: левая сторона из пурпурного бархата с бронзовыми застежками, правая — из жёлтого сукна с зелёным цветочным узором. Бриджи тоже были двухцветными: правая штанина равномерно зелёная, левая — в красно-белую полоску. Один из сундуков Иллирио был набит детской одеждой, старомодной, но добротной. Септа Лемора распорола все костюмы и затем сшила их половинка к половинке, наделав шутовских нарядов. Гриф даже заставил Тириона помогать с ножницами и иглой. Без сомнения, он хотел унизить карлика, но Тириону шить нравилось. Общество Леморы было ему приятно, несмотря на её склонность бранить его за каждое грубое слово в адрес богов. — «Если Гриф хочет, чтобы я корчил из себя шута — я так и поступлю». — Карлик знал, что где-то от его проделок бесится лорд Тайвин, и это немного подсластило пилюлю.
Однако остальные его обязанности были совсем не шутовскими. — «У Утки меч, у меня перо и пергамент». — Гриф велел Тириону записать всё, что тот знает о драконах. Задача была не из легких, но карлик напряженно над ней работал каждый день. Старательно карябая пергамент, сидя, скрестив ноги, на крыше.
Тирион в своё время прочитал немало книг о драконах, но львиная доля этой писанины представляла собой досужие домыслы, которым нельзя было доверять, да и книги, которыми его снабдил Иллирио, были явно не те, что надо. Ему бы здорово пригодился полный текст «Огней Фригольда» — составленной Галендро истории Валирии. В Вестеросе не было ни одной полной копии книги, даже та, что хранилась в Цитадели, недосчитывалась двадцати семи свитков. — «В Старом Волантисе наверняка есть библиотека — может, там я найду лучшую копию, если мне удастся попасть за Чёрные Стены, в сердце города».
Куда меньшие надежды он возлагал на труд септона Барта «Драконы, змеи и виверны: их необычная история». Барт был сыном кузнеца, но при Джейехерисе Миротворце стал королевским Десницей. Его враги утверждали, что он скорее чародей, нежели септон, и Бейелор Благословенный, вступив на трон, приказал уничтожить все рукописи Барта. Лет десять назад Тириону довелось прочесть уцелевший фрагмент «Необычной истории», но он сомневался, что какая-либо из книг Барта найдется по эту сторону Узкого моря. Ещё меньше были шансы найти отрывочный, напитанный кровью трактат анонимного автора, который называли «Кровь и огонь» и иногда «Смерть драконов» — считалось, что его единственный уцелевший экземпляр хранится где-то взаперти в подземельях Цитадели.