Давос бросил ему огрызок. Яблоко оказалось отвратное, но новость о том, что Мандерли собирает войско, стоила полпенни. Давос обошёл вокруг фонтана, рядом с которым девушка продавала свежее козье молоко. Стоило ему очутиться в этом городе, как на него нахлынули воспоминания. Раньше трезубец Старика-Рыбонога указывал на переулок, где продавали жареную треску, покрытую хрустящей золотисто-коричневой корочкой. Вон там находился бордель. В нём было намного чище, чем в других, и моряк мог приятно провести время с женщиной, не боясь, что его убьют или ограбят. А вон там, в одном из домов, прилепившихся к стенам Волчьего Логова словно ракушки к старому кораблю, была пивоварня, где варили вкуснейшее густое чёрное пиво. В Браавосе или в Порт-Иббене бочку такого пива можно было продать по цене арборского золотого. Но это, правда, если только от местных выпивох оставалось что-то на продажу.
Вина, вот чего ему захотелось — кислого, темного и терпкого. Он перешёл площадь и спустился по лестнице в погребок «Ленивый Угорь», расположившийся прямо под складом, в котором хранили овечью шерсть. В его бытность контрабандистом, печальная слава «Угря» гремела по всей Белой Гавани. Все знали, что шлюхи там самые старые, вино самое плохое, а пироги с мясом, полные жира и хрящей, и в лучшие дни были несъедобными, а в худшие — так и просто отравой. Большинство местных избегало этот погребок, оставляя его морякам, не знавшим забегаловок получше. Зато в «Ленивом Угре» никогда нельзя было столкнуться ни с городской стражей, ни с таможенниками.
Некоторые вещи никогда не меняются. Время в «Угре», казалось, застыло. Всё тот же сводчатый чёрный от копоти потолок, утоптанный земляной пол и дикая вонь от дыма, тухлого мяса и засохшей рвоты. Толстые сальные свечи на столах больше чадили, чем светили. В этом полумраке вино, заказанное Давосом, казалось скорее коричневым, чем красным. За столиком у двери выпивали четыре шлюхи. Когда Давос зашёл в дверь, одна из них многообещающе улыбнулась ему, но он отрицательно помотал головой. Женщина что-то тихо шепнула своим товаркам, и те залились смехом. Впрочем, после этого они больше не обращали на него внимания.
Давос окинул «Угорь» взглядом, однако не увидел никого, кроме шлюх и хозяина. Но в погребке было множество перегородок и темных ниш, позволявших уединиться от посторонних глаз. Он сел в одну из них, привалился спиной к стене, отставил кружку и принялся ждать.
Вскоре он поймал себя на том, что смотрит на очаг. Красная женщина видела в огне будущее, но Давосу Сиворту, сколько бы он туда ни вглядывался, являлись лишь тени прошлого: горящие корабли, огненная цепь, зелёные сполохи, прорезавшие тучи, и нависавший над всем этим Красный замок. Давос был простым человеком, достигшим высоких постов по воле случая, войны и Станниса. Он не понимал, почему боги забрали четырех молодых и сильных парней, его сыновей, но пощадили их усталого отца. Иногда, по ночам, он думал, что выжил лишь для того, чтобы спасти Эрика Шторма…
…Но ведь теперь мальчик-бастард короля Роберта находится в безопасных Ступенях, а Давос всё ещё жив.
«Неужели у богов припасено для меня ещё какое-то дело? — размышлял он. — Если так, Белая Гавань определенно может быть одним из них». Он отхлебнул немного вина, и вылил полкружки на пол себе под ноги.
После заката, лавки «Угря» заполнились моряками. Давос подозвал хозяина и заказал ещё вина. Вместе с вином ему принесли свечу.
— Хотите что-нибудь поесть? — спросил хозяин. — Есть пироги с мясом.
— А с каким мясом?
— Обыкновенным. Свежим.
Шлюхи загоготали.
— Он имеет в виду — как всегда, с тухлятиной, — рассмеялась одна из них.
— Закрой свой поганый рот! Сама ж их трескала.
— Какого только дерьма я не ела, но это не значит, что оно мне нравится.
Как только хозяин отошёл от его столика, Давос задул свечу, и откинулся поглубже в тень. Моряки лучшие сплетники на свете, особенно когда вино течет рекой, пусть и такое дешёвое. От него требовалось лишь слушать.
Но почти всё, о чём тут болтали, он уже слышал в Сестрином городке от лорда Годрика и посетителей «Китового Брюха». Тайвин Ланнистер умер, убит собственным сыном-карликом, а труп его так смердел, что ещё несколько дней после похорон никто не мог войти в Великую септу Бейелора. Леди Гнезда убита менестрелем. Мизинец правит Долиной, но Бронзовый Джон Ройс уже поклялся, что вышвырнет его оттуда. Бейлон Грейджой тоже умер, а его братья передрались за Морской Трон. Сандор Клиган стал разбойником и бесчинствует в землях Трезубца. Мир, Лисс и Тирош снова ведут войну. На востоке бушует восстание рабов.