Она думала, что ее поведут в замок. Вместо этого Хант повел ее прямо в оживленный порт. Она была рада видеть, что в Девичий Пруд вернулись торговцы. В порту рядом с десятком рыбацких суденышек стояли галера, галеас и большое двухмачтовое судно. Еще больше рыбацких лодок было видно на водной глади залива. — «Если Вонючий Гусь — пустышка, я сяду на корабль», — решила она. Чаячий город был совсем недалеко. Оттуда она легко могла добраться до Орлиного Гнезда.
Они застали лорда Тарли на рыбном рынке, где он вершил правосудие.
Около воды был выстроен помост, с вершины которого его лордство мог смотреть на подозреваемых. Слева от него была выстроена длинная виселица, на которой хватало места для двадцати человек. Четыре из них уже было занято. Один из повешенных выглядел относительно свежим, но остальные трое совершенно очевидно находились тут долго. Одна ворона отрывала куски плоти от разлагающегося трупа одного из них. Прочие разлетелись, испугавшись шумной толпы, собравшейся в надежде увидеть чье-нибудь повешение.
Помост с лордом Рэндиллом делил лорд Мутон. Бледный, мягкий, тучный мужчина в белом дублете с красными штанами. Его горностаевую накидку держала на плече заколка из красного золота в виде лосося. На Тарли была кольчуга поверх кожаной рубахи из вываренной кожи, и нагрудник из серой стали. Над его левым плечом возвышалась рукоять двуручного меча. Его имя было Губитель Сердец, и он был гордостью всего рода Тарли.
Когда они приблизились к помосту, здесь как раз заслушивали показания подростка в драном плаще и засаленном кафтане без рукавов.
— Я никогда не делал никому вреда, м'лорд. — Услышала его слова Бриенна. — Я всего лишь взял то, что бросили сбежавшие септоны. Если вы хотите за это отрубить у меня палец, то извольте.
— Обычно палец отрубается вору. — Твердым голосом ответил лорд Тарли. — Но тот, кто ворует из септы, ворует у богов. — Он повернулся к капитану своей стражи. — Семь пальцев. Оставь ему большие.
— Семь? — Вор побелел. Когда к нему подошли стражники, он попытался отбиться, но довольно вяло, словно он уже был покалечен. Глядя на него, Бриенна не могла отбросить мысли о сире Джейме, и о том, как он кричал, когда аракх Золло, сверкнув, обрушился вниз.
Следующим оказался пекарь, уличенный в подмешивании опилок в муку. Лорд Рэндилл присудил ему штраф в пятьдесят серебряных оленей. Когда пекарь поклялся, что у него нет таких денег, его лордство объявил, что за каждую недостающую монету он получит один удар плетей. За ним последовала шлюха с серым лицом, обвиненная в заражении сифилисом четверых солдат Тарли.
— Вымойте ей интимные места щелоком и бросьте в темницу. — Приказал Тарли. Когда брыкающуюся шлюху утащили прочь, его лордство заметил Бриенну на краю толпы, стоявшую между Подриком и сиром Хайлом. Он нахмурился, но даже и глазом не моргнул, что узнал.
Следующим был матрос с галеаса. Его обвинителем был лучник из гарнизона лорда Мутона с лососем на груди и с перевязанной рукой.
— Если позволите, милорд, этот ублюдок проткнул мне руку своим кинжалом. Он утверждает, что я жульничал при игре в кости.
Лорд Тарли отвел взгляд от Бриенны и сосредоточился на стоявшем перед ним человеке. — А ты жульничал?
— Нет, милорд. Никогда.
— За кражу, я отрежу палец. Если солжешь, я тебя повешу. Могу я попросить показать эти кости?
— Кости? — Лучник бросил взгляд на Мутона, но тот разглядывал рыбацкие лодки. Стрелок сглотнул. — Может я… те кости, они просто счастливые. Эт'правда, но я…
Услышанного Тарли было достаточно.
— Отрежьте ему палец. Пусть сам выберет на какой руке. А в другую забейте гвоздь. — Он встал. — Достаточно. Тащите остальных обратно в темницу. Я разберусь с ними завтра. — Он повернулся и подозвал к себе сира Хайла. Бриенна помрачнела.
— Милорд, — начала она, когда оказалась перед ним. Она снова ощущала себя восьмилетней девочкой.
— Миледи. Чем мы обязаны подобной… чести?
— Меня направили искать… искать… — Она смутилась.
— Как же ты найдешь того, кого ищешь, если не знаешь его имени? Ты убила лорда Ренли?
— Нет.
Тарли взвесил услышанное. — «Он судит меня так же, как судил до этого других».
— Нет. — Наконец произнес он. — Ты просто позволила ему умереть.
Он умер на ее руках, омыв ее своей живительной кровью. Бриенна моргнула. — Это было колдовство. Я бы никогда…
— Ты никогда? — Хлестнул его голос. — Верно. Ты никогда не должна была надевать кольчугу, и брать в руки меч. Ты никогда не должна была покидать отцовский дом. Это — война, а не осенний бал. Клянусь богами, мне следовало посадить тебя на корабль обратно в Тарт.