Джон повернулся к Станнису:
— Сир, это смелый ход, но риск…
«Ночной Дозор не принимает ничью сторону. Баратеон или Болтон — для меня разницы быть не должно».
— Если Русе Болтон застанет вас под своими стенами с основными силами, то всем вам придёт конец.
— Риск — это часть войны, — объявил сир Ричард Хорп, худой рыцарь с обезображенным шрамами лицом, на чьём стёганом дублете были изображены три мотылька «мёртвой головы» на серо-жёлтом поле.
— Каждое сражение — это игра, Сноу. Тот, кто ничего не делает, тоже рискует.
— Риски бывают разные, сир Ричард. В этом случае… риск непомерно велик — слишком мало времени и слишком далеко. Я знаю Дредфорт. Это сильный замок, каменный, с толстыми стенами и массивными башнями. Вы обнаружите, что он хорошо подготовлен к приходу зимы. Столетия назад дом Болтонов восстал против Короля Севера, и Харлон Старк осадил Дредфорт. Ему пришлось морить их голодом два года. Чтобы иметь хоть какую-то надежду занять замок, вашему величеству потребуются осадные машины, башни, тараны…
— Осадные машины при необходимости можно построить, — сказал Станнис. — Если потребуется, можно срубить деревья на тараны. Арнольф Карстарк пишет, что в Дредфорте осталось менее пятидесяти человек, половина из которых слуги. Сильный замок, который плохо обороняется — слаб.
— Пятьдесят человек внутри замка стоят пяти сотен снаружи.
— Это зависит от людей, — сказал Ричард Хорп. — Там будут старики и подростки — люди, которых Бастард не счёл пригодными для сражения. Наши собственные люди закалены и проверены на Черноводной, и их поведут рыцари.
— Вы видели, как мы прошли сквозь одичалых, — сир Джастин откинул со лба светлую прядь. — Карстарки пообещали присоединиться к нам у Дредфорта, да к тому же, у нас будут наши одичалые. Три сотни боеспособных мужчин. Лорд Харвуд подсчитал их, когда они проходили через врата. Их женщины тоже способны сражаться.
Станнис бросил на него кислый взгляд:
— Не за меня, сир. Я не желаю, чтобы за мной по пятам следовали вопящие вдовы. Женщины останутся здесь вместе со стариками, ранеными и детьми. Они послужат гарантией преданности своих мужей и отцов. Одичалые сформируют мой авангард. Им будет командовать магнар, а их собственные вожаки будут офицерами. Но сначала мы должны их вооружить.
«Он хочет разорить наш арсенал, — понял Джон. — Еда и одежда, земли и замки, а теперь ещё и оружие. С каждым днём он затягивает меня всё глубже. Слова, может, и не мечи, а вот мечи оставались мечами».
— Я мог бы найти триста копий, — сказал он скрепя сердце. — И столько же шлемов, если вы возьмете старые и ржавые.
— Доспехи? — спросил магнар. — Броня? Кольчуги?
— Когда умер Донал Нойе, мы потеряли последнего оружейника.
Остальное Джон оставил невысказанным. «Дай одичалым броню, и они станут вдвойне опаснее для страны».
— Варёной кожи будет достаточно, — сказал сир Годри. — Когда начнётся битва, выжившие смогут обобрать павших.
«Те немногие, кто останется в живых». Если Станнис поставит вольный народ в авангард, то большинство из них довольно скоро погибнет.
— Морсу Амберу, может, и доставит удовольствие пить из черепа Манса, но вот смотреть, как одичалые топчут его земли — вряд ли. Со времён Рассвета вольный народ разорял земли Амберов, пересекая Тюлений Залив ради золота, овец и женщин. Одной из таких похищенных была дочь Вороньего Мяса. Ваше величество, оставьте одичалых здесь. Взяв их, вы только обратите против себя знаменосцев моего лорда-отца.
— Мне кажется, знаменосцы твоего отца в любом случае не проявят симпатии к моему делу. Я полагаю, они видят во мне… как ты там меня назвал, лорд Сноу? Ещё одного обречённого претендента?
Станнис уставился на карту. Довольно долго был слышен только скрежет королевских зубов:
— Оставьте меня. Все вы. Лорд Сноу, останься.
Столь бесцеремонный роспуск очень не понравился Джастину Масси, но ему не оставалось ничего другого, кроме как улыбнуться и откланяться. Хорп последовал за ним после того, как смерил Джона взглядом. Клейтон Саггс осушил свою чашу и что-то пробормотал Харвуду Феллу, от чего тот рассмеялся. Среди сказанного им прозвучало «мальчишка». Саггс был высоко забравшимся межевым рыцарем, столь же грубым, сколь и сильным. Последним ушёл Гремучая Рубашка. У двери он отвесил Джону шутливый поклон, ухмыляясь полным ртом гнилых и сломанных зубов.
«Все» явно не включало леди Мелисандру, «Красную тень короля». Станнис попросил у Девана ещё лимонной воды. Когда его чаша была наполнена, король выпил и произнёс: