Станнис потер подбородок:
— Когда Бейлон Грейджой восстал в первый раз, я побил железнорождённых на море, где они наиболее свирепы. На земле же, застигнутые врасплох… да. Я одержал победу над одичалыми и их Королем-за-Стеной. Если я смогу разбить и железнорождённых, Север поймёт, что у него снова есть король.
«А у меня будет тысяча одичалых, — подумал Джон, — и никакой надежды прокормить хотя бы половину из них».
Тирион
«Скромница» продвигалась сквозь туман подобно слепцу, осторожно нащупывающему путь в незнакомой комнате.
Септа Лемора молилась. Сквозь белую пелену её голос звучал тихо и слабо. Гриф ходил по палубе. Под плащом из волчьей шкуры тихо позвякивала кольчуга. Время от времени он касался своего меча, словно проверяя, на месте ли тот. Утка с правого борта, а Ядри — с левого отталкивали лодку шестами. Исилла встала у руля.
— Не нравится мне это место, — пробормотал Хэлдон Полумейстер.
— Испугался легкого тумана? — поддел его Тирион, хотя, по правде говоря, туман был довольно-таки густым.
Вглядываясь с носа «Скромницы» в белую завесу, Юный Гриф держал наготове третий шест, чтобы оттолкнуть судно от любого появившегося по курсу препятствия. Нос и корма корабля освещались фонарями, но туман был таким плотным, что с середины палубы карлик видел на их месте лишь парящие в пустоте огоньки. Тириону поручили следить за жаровней, поддерживая в ней огонь.
— Это не простой туман, Хугор Хилл, — настаивала Исилла. — Тут веет колдовством, да ты бы и сам это учуял, будь у тебя нос. Здесь сгинуло множество путешественников, лодок, пиратов, а также больших речных галер. В тщетных попытках отыскать солнце, они в отчаянии скитаются в тумане, пока безумие или голод не забирают их жизни. Тут бродят духи тех, кто не нашел покоя, а там, внизу, под водой — измученные души.
— Вон одна из них, — пошутил Тирион. Справа по борту, из тёмных глубин к ним тянулась рука, достаточно большая, чтобы опрокинуть лодку. Из реки торчали лишь кончики двух пальцев, но, когда «Скромница» проплывала мимо, он разглядел сквозь водяную рябь всю руку и взирающее вверх бледное лицо. Несмотря на шуточки, в сердце Тириона закралась тревога. Это было плохое место, полное отчаяния и смерти. «Исилла права. Туман и, правда, неестественный». Что-то мерзкое водилось в этих водах и отравляло воздух. «Неудивительно, что каменные люди свихнулись».
— И оставь свои смешки, — предупредила Исилла. — Шепчущие мертвецы ненавидят тёплых и живых и постоянно ищут новые проклятые души, чтобы те присоединились к ним.
— Сомневаюсь, что у них найдётся саван моего размера.
Карлик помешал угли кочергой.
— Голод терзает каменных людей куда сильнее, чем ненависть, — из-за обмотанного вокруг рта и носа жёлтого шарфа голос Хэлдона Полумейстера звучал приглушённо. — Ни один нормальный человек не станет есть то, что растёт в этих туманах. Трижды в год триархи Волантиса посылают вверх по реке галеру с провизией, но корабли милосердия часто запаздывают, порой вместо продуктов, привозят новых едоков.
— В реке должна быть рыба, — произнес Юный Гриф.
— Я бы не стала есть рыбу из этих вод, — сказала Исилла. — Ни за что на свете.
— А лучше бы и этот туман не вдыхать, — добавил Хэлдон. — На нас может пасть проклятие Гарина.
«Единственный способ не вдыхать туман — это не дышать вовсе».
— Проклятие Гарина — всего лишь серая хворь, — сказал Тирион.
Эта зараза часто встречалась у детей, особенно во влажных, холодных районах. Поражённая плоть затвердевала, покрывалась коркой и трескалась. Впрочем, карлик читал, что болезнь можно остановить. Мейстеры утверждали, что хорошо помогают лимоны, горчичные компрессы и обжигающе горячие ванны, а септоны настаивали, что лучшее лекарство — молитва, жертвоприношение и пост. Тогда недуг пройдёт, оставив своих юных жертв изуродованными, но живыми. И мейстеры, и септоны соглашались в том, что детей, отмеченных серой хворью, не способна поразить более редкая смертельная форма этой болезни или её ужасная стремительная сестра — серая чума.
— Во всём виновата сырость, — сказал карлик. — Вредные испарения в воздухе. А вовсе не проклятья.
— Завоеватели тоже не верили, Хугор Хилл, — возразила Исилла. — Люди Волантиса и Валирии подвесили Гарина в золотой клетке и смеялись, когда тот призывал на их головы гнев Матери. Но ночью воды поднялись и поглотили врагов. С того дня и до сих пор нет им покоя. Они все ещё там, под водой, те, кто когда-то были повелителями огня. Их холодное дыхание поднимается из тьмы, порождая эти туманы, а плоть так же бесчувственна, как и сердца.