— Пёс, о да. Он принес нам только горе и смерть. Действительно, подлый пёс. Продолжай.
Рейегар продолжил:
— Горе и смерть, о да… а этот луковый лорд принесёт еще больше своими разговорами о мести. Откройте глаза, как сделал мой лорд дед. Война Пяти Королей почти закончена. Томмен наш король, наш единственный король. Мы должны помочь ему исцелить раны этой печальной войны. Как законный сын Роберта, он наследник оленя и льва, и Железный Трон по праву принадлежит ему.
— Мудрые слова. И правдивые, — подтвердил Виман Мандерли.
— Неправда! — Вилла Мандерли топнула ногой.
— Замолчи, негодница, — оборвала её леди Леона, — молодые девушки должны быть усладой для глаз, а не болью для ушей.
Она схватила девочку за косу и вытащила её, визжащую, из зала.
«Увели моего единственного друга в этом зале» — подумал Давос.
— Вилла всегда была своевольным ребенком, — сказала её сестра, извиняясь. — И боюсь, что она станет своенравной женой.
Рейегар пожал плечами:
— Брак смягчит её, я уверен. Твёрдой рукой и тихим словом.
— А если нет, есть Молчаливые Сестры, — лорд Виман заерзал на троне. — Что касается вас, Луковый Рыцарь, на сегодня я слышал достаточно изменнических речей. Вы предлагаете мне рисковать моим городом ради самозваного короля и ложного бога. Вы просите принести в жертву моего единственного сына, для того чтобы Станнис Баратеон смог сесть своим сморщенным задом на трон, на который он не имеет права. Я этого не сделаю. Ни для вас. Ни для вашего лорда. Ни для кого.
Лорд Белой Гавани поднялся на ноги. Это усилие заставило его лицо покраснеть вплоть до самой шеи:
— Вы остались контрабандистом, сир, и пришли, чтобы украсть мое золото и родных. Вы хотите обезглавить моего сына. Я думаю, что вместо этого я обезглавлю вас. Стража! Взять этого человека!
Прежде чем Давос успел хотя бы подумать о том, чтобы двинуться, он был окружен серебряными трезубцами:
— Милорд, — произнес он — я посланник.
— Разве? Вы пробрались в мой город как контрабандист. Я заявляю, что вы не лорд, не рыцарь, не посланник, а лишь вор и шпион, разносчик клеветы и измены. Я должен был бы вырвать вам раскаленными клещами язык и доставить вас в Дредфорт, чтобы с вас содрали кожу. Но Матерь милостива, и я тоже.
Он позвал сира Марлона:
— Кузен, бросьте эту тварь в Волчье Логово и отрубите ему голову и руки. Я не смогу проглотить ни крошки, пока не увижу голову этого контрабандиста на пике, с луковицей, торчащей из этого лживого рта.
Джейме
Лорд Тайвин Ланнистер въехал в город на жеребце в сверкающих отполированных алых латах, украшенных драгоценными камнями и золотой отделкой. А покидал в высоком фургоне, задрапированном алыми знаменами, в сопровождении шести Молчаливых сестер.
Траурная процессия выдвинулась из города через Божественные Врата Королевской Гавани, которые были шире и роскошнее Львиных. Джейме этот выбор казался неправильным. Его отец был настоящим львом, этого никто не мог отрицать, а вот богом лорд Тайвин не мнил себя никогда.
Почетный караул из пятидесяти рыцарей окружал фургон с телом лорда. На их копьях развивались алые флажки. Следом за ними двигались лорды западных земель. Ветер играл их штандартами, заставляя плясать и извиваться их гербы. Пробираясь в голову колонны, Джейме проехал мимо кабанов, барсуков, жуков, зеленых стрел, красных быков, скрещенных алебард и копий, дикой кошки, земляники, рукава, и четырех разных изображений солнца.
Лорд Бракс был одет в светло зеленый дублет с косой серебристой полосой. Напротив сердца у него красовался аметистовый единорог. На лорде Ясте были вороненые доспехи с тремя золотыми львиными головами на нагруднике. Весть о его смерти, если внимательно к нему присмотреться, была не так уж неверна. Раны и заточение в плену оставили от него только тень былого человека. Лорд Бенфорт лучше перенес лишения и выглядел готовым снова вернуться на войну. Пламм был в фиолетовом, Престер в горностае, Морленд в коричневом с зеленью, но на каждом был алый плащ в честь человека, прах которого они сопровождали домой.
За лордами следовала сотня арбалетчиков и три сотни пехотинцев в алых плащах. Двигаясь этой красной реке в белом плаще и чешуйчатом панцире, Джейме чувствовал себя не в своей тарелке.
Его дядя не прибавил ему настроения:
— Лорд-командующий. — Поприветствовал его сир Киван, когда Джейме пристроился рядом с ним в голове колонны. — Нет ли у Ее Величества для меня каких-либо последних указаний?